Хёгу может даже не понимать, в чем смысл его собственных действий и к чему они привели. Он находился на домашнем обучении, а значит, в должной мере не знаком с социальными нормами. Может не знать, что такое мораль. Верно, так и есть. Мне вспомнилось множество историй, о которых я услышала из новостей. Нередко дети создают проблемы, кидаясь камнями с крыш домов в машины или даже в людей. Хёгу наверняка такой же. Он всего лишь маленький ребенок, который не думает о последствиях. Вспомнилась и история о мальчике, который забрался на какой-то экспонат на выставке и испортил его. Художник тогда назвал ребенка «фениксом», ведь благодаря этому повысился интерес к его произведению, и даже посмеялся, мол, разве феникс не оставляет после себя такие же следы?
Мне тоже нужно было открыть свое сердце. Если бы я смотрела на мир шире, возможно, смогла бы решить проблему, не прибегая к насилию. Нужно объяснить ему. С чувством и с толком объяснить, что игра или шутка перестают быть таковыми, если подвергают опасности другого человека.
– Я буду ждать.
Я снова убрала руку от двери. Так и стояла в ожидании, пока ребенок не откроет мне дверь и вместе с ней – собственное сердце. Я решила ждать, смиренно принимая наказание. Чувствовала, что так будет правильно. Ведь я ударила ребенка в самое уязвимое место и мне не было прощения.
Может быть, Хёгу запомнит этот случай на всю жизнь. Может, мой удар останется шрамом на его душе и будет мучить его.
Теперь я твердо решила: с этого момента и до самого последнего вздоха я буду стараться искупить свою вину за те воспоминания, с которыми будет вынужден жить этот мальчик.
* * *
Я просидела в комнате, пялясь на дверь, довольно долгое время. В темноте мне слышалось, как гудит мотор автомобиля или открываются ворота, но сейчас я только и могла, что прислушиваться к шагам Хёгу, прижимаясь ухом к двери. Ответом мне была звонкая тишина. Казалось, что дверь не просто заперта, не просто не открывается. Она будто бы наглухо запечатана. Но я все равно ждала. В надежде, что скоро Хёгу откроет эту дверь и вместе с тем впустит меня в свое сердце.
Тем временем в отдалении послышалось, как открывается входная дверь. Сердце замерло от звука приближающихся шагов. Надежда и тревога схлестнулись во мне. Шаги принадлежали двум людям: директору и хозяйке.
Меня накрыла паника. Как они воспримут случившееся? Да, они люди мягкие и разумные, но на этот раз могут так просто не понять. Могут разочароваться во мне или рассердиться на меня за то, что пришлось пережить их сыну. В голове все мысли спутались.
Едва заслышав шаги, я тут же направила свой взгляд к двери, не успев даже обдумать происходящее. Дверь комнаты открылась, в проходе показались два силуэта. Меня переполняло не радостью от их возвращения, скорее сожалением и виной. Я не могла и рта раскрыть: еще чуть-чуть, и из меня вырвался бы еле сдерживаемый плач. Вместе со слезами я проглатывала и то, что хотела им сказать.
– Я-а, э-это все я-а, – запинаясь, выдавила наконец я, когда директор вдруг протянул мне напиток.
– Для начала сделай глоточек. И вдохни поглубже.
– Сразу станет получше.
Их заботливые слова помогли мне выровнять дыхание, но только усилили желание расплакаться. Видимо, я слишком сильно нуждалась в ободряющем напитке и взрослых, которые мне бы этот напиток дали. Не желая демонстрировать им слезы, я опустила голову, якобы в знак приветствия. Я взяла протянутую мне бутылочку и села на пол, от слез перед глазами все плыло.
Я открутила крышку тоника размером с ладонь, и меня вдруг осенило.
Бутылка уже была открыта.
Должен был прозвучать характерный треск, но его не было. Содержимое оставалось нетронутым, но вот крышку уже кто-то открывал.
Я внимательно рассматривала бутылку, и тут директор мягко поторопил меня:
– Моносахарид очень полезен при стрессе. Пей скорее.
– Давай-ка скорее делай глоток, чтобы взбодриться! – настаивала хозяйка.
На этот раз речь обоих казалась несколько чудной. Я подняла голову – в их глазах был такой же странный блеск. Они смотрели на меня так, будто уже стерли меня с лица земли; стояли, загородив собой проход. Я почуяла неладное – мороз по коже, даже слезы высохли. Дыхание, наоборот, выровнялось.
Их речь, взгляд, крышка от бутылки, вчерашнее вино, от которого я быстро уснула, план этого дома – все это складывалось в единую зловещую картинку, и одновременно с этим внутри меня что-то ломалось.
Мои инстинкты завопили.
Не пей.
– Это все моя вина, но…
Супруги с натянутой улыбкой прервали меня:
– Да что ты, какая вина. Ничего такого. Ты неважно себя чувствуешь, пей скорее.
– Вот-вот, здоровье – не пустой звук. Пей, ну же.
Они вели себя так, будто уже были в курсе того, что со мной стряслось, хотя только-только вернулись; успокаивали меня, уловив мое моральное состояние. Холодок ужаса пробежал по затылку, когда я по очереди оглядела их.
Взглянула им прямо в глаза.
Я узнаю этот взгляд. Он впился корнями в мой мозг, так что теперь мне его не забыть. Никогда. Он слишком мне знаком. Я прекрасно знаю, что скрыто там, в глубине.
По мере того как я опускала руку с бутылкой, странная улыбка хозяев расползалась все шире. Только сейчас стало заметно, насколько вымученным и холодным было выражение их лиц, как бы ни старались они это скрыть.
– Почему не пьешь? Тебе такое не нравится?
Хозяйка решила взять все в свои руки. Я увидела, что она приближается ко мне, и инстинктивно выпрямилась. Переставила ноги, чтобы перенаправить центр тяжести и подготовить себя. Глаза женщины сверкнули.
– Пей.
Как по сигналу, двое тут же набросились на меня. Я моментально плеснула содержимым бутылки в лицо директору Со Помсу. Он с криком упал на пол, а я между тем плеснула остатки жидкости в глаза Чин Игён, следом бросила и бутылку. Хозяйка закрылась руками, и я, воспользовавшись моментом, толкнула ее плечом и побежала прочь.
Я выскочила за дверь, и мой мозг словно застыл. Это второй этаж.
Комната совершенно точно находилась на третьем этаже, а теперь оказалась на втором. Все здесь перевернулось вверх дном – от пространства до людей и их характеров. Этот дом двигался сам по себе, будто живой лабиринт, дурачил меня. Встроенный в него необычный механизм – вот что с самого начала подорвало мое состояние.
Меня захлестнула паника, а сзади послышались голоса хозяев:
– Кого ждешь?!
