бородами людей. Их охраняли вооруженные алебардами солдаты в железных кирасах. Это оказались осужденные на казнь преступники. Васко да Гама брал их с собой для особо опасных поручений и чтобы оставлять их, если понадобится, в дальних или враждебных странах, собираясь забрать на обратном пути.
Каравеллы были давно готовы к отплытию. Носы кораблей украсили богатой, ярко раскрашенной и позолоченной резьбой — изображением святого покровителя судна. Команда разошлась по местам. Прозвучали трубы. Над мачтой флагманского корабля взвился королевский флаг. Затрещали барабаны, застучали бубны и тамбурины, заиграли волынки и флейты. Под благословения, причитания и рыдания толпы подняли якоря. По вантам скользнули вверх матросы; расправились и надулись ветром паруса. Четыре каравеллы медленно тронулись по течению Тахо к морю.
Через Западный океан
Васко да Гама поднялся в свою каюту и принялся с двумя офицерами просматривать карты. Лучшие навигационные приборы: астролябии, квадранты, песочные часы, рыбка из тонкого полого железа, посаженная на иглу, то есть компас, и записи, в которых отразился опыт плавания португальских капитанов, в том числе подробные сведения достигавшего мыса Доброй Надежды Бартоломео Диаша, — все это находилось в распоряжении командора и хранилось в специальном шкафчике, который запирался на ключ. Время от времени командор перечитывал страницы из книги знаменитого путешественника, венецианца Марко Поло, побывавшего в Индии.
Плавание началось спокойно, при сопутствующем ветре и небольшом волнении океана. Прошли стороною Канарские острова. Они являлись владением испанцев, и командор не хотел привлекать их внимание к новой экспедиции короля Маноэля. На островах Зеленого мыса находились португальская морская база, порт, небольшая крепость и францисканский монастырь. Здесь решили сделать остановку. На нескольких шлюпках поплыли ловить рыбу возле отмелей Терра Альба. Матросы веселились, занимаясь привычным делом, стараясь не думать о предстоящих тяготах и опасностях. Они тащили на каравеллы полные корзины живого блескучего серебра, шутили, хохотали, пели матросскую песню:
Твои очи, дорогая,
Что язычники Гвинеи, —
Как гвинейцы, они черны,
Как язычники, неверны.
Насолили несколько бочек рыбы впрок и каждый вечер жарили свежую на кострах.
Командор приказал вывести из трюма преступников, отданных по его просьбе королем Маноэлем, и сказал им:
— Я спас вас от виселицы. Сколько еще продлится ваша жизнь, знает только Бог. Но если вы будете замечены в воровстве, плутовстве, предательстве или захотите сбежать, то будете висеть на реях. А сейчас я прикажу снять с вас цепи.
После этого он опросил каждого, за что того приговорили к казни. Большинство оказались разбойниками и грабителями, нападавшими на купеческие обозы, совершившими убийства мирных людей. Командор приметил среди них человека небольшого роста, смуглого и ловкого с виду, взгляд его не был столь угрюмым, как у других.
— Как тебя зовут, кто ты и за что осужден? — спросил Васко да Гама.
— С вашего позволения, ваша милость, я зовусь Жоао Машаду. Служил на каравелле «Сао Бенедикт», участвовал в морских боях с маврами. Раненный, оказался в плену у марокканского султана, где выучил арабский язык. Из плена при благоприятных обстоятельствах сбежал. Осужден за убийство соперника в поединке.
— Что явилось причиной ссоры?
— Не хотелось бы признаваться, ваша милость, но причиной ссоры и поединка была женщина.
— Позовите Нуньеша, — приказал командор.
Кликнули Жоао Нуньеша, переводчика, который к тому же, по общему мнению, являлся доверенным лицом командора. Нуньеш задал бывшему преступнику несколько вопросов по-арабски и заключил, что тот отвечает свободно и знание его безупречно.
— Возможно, ты понадобишься мне когда-нибудь для важного дела, Машаду, — задумчиво произнес Васко да Гама.
— Всегда от всей души к услугам вашей милости.
Настало время продолжить плавание. Пополнили запасы провизии свежим мясом и фруктами, заготовили на долгий срок пресную воду.
Сначала каравеллы, продвигаясь к югу, держались по привычке африканского берега. Но внезапно небо приобрело недобрый свинцовый оттенок. С юга подул ветер, крепчавший с каждым часом. К ночи ветер продолжал дуть с тем же постоянством и достиг почти ураганной силы. На каравеллы стали наваливаться опасные огромные валы с шипящими гребнями. Все матросы на палубах тянули канаты, убирая паруса. Капитаны стояли рядом с рулевыми.
— Вот он, распроклятый мыс Божадор! Возле него всегда нарвешься на шторм, — хрипло прокричал, вцепившись в канат, матрос Николау Бильбао своему напарнику, молодому парню, побелевшему от ужаса. Голос его едва можно было различить за диким ревом взбесившегося океана. — Тут не только Индии не увидишь, а и мыса Доброй Надежды. Если ветер еще усилится, пойдем ко дну кормить рыб. Погляди-ка на нашего командора, сеньора Васко. Ему, видать, все нипочем. И смерти он, что ли, не боится… Помилуй нас Господи, да не отправятся тела наши на морское дно, а души прямо в адское пекло.
Васко да Гама словно не обращал внимания на волны, ослепляющие и оглушающие людей, несущие в своей пенящейся, крутящейся лавине неизбежную гибель. Лицо его приняло выражение злобного упрямства. Ни малейшего намека на страх и сомнение не заметно было в его крепко сжатых губах и глазах, прищуренных от брызг, долетающих до него.
— Дорога в Индию оказалась для нас закрыта, сеньор Васко, — в отчаянии простонал офицер Альвариш. — Дальше к югу мы не пройдем. Каравеллы перевернутся.
— Я принимаю решение круто изменить курс, — сказал командор. — Спускаемся к кормчему Перо д'Алемкеру.
Цепляясь за канаты, они пробрались к рулевому.
— Сеньор Васко не склоняется перед вызовом судьбы, чтоб ее, проклятую, побрал дьявол и его присные! — крикнул Альвариш в ухо д'Алемкеру, навалившемуся грудью на ворот руля. — Поворачивай на запад, мы меняем курс!
— Скверно, — произнес кормчий стоявшему рядом с ним помощнику. — Как же мы вернемся потом к африканскому берегу? Мы пропадем в неведомых для нас водах.
— Маневр не лишен риска, Перо, — ответил кормчему Васко да Гама. — Но ветер дует без изменений, хотя и достиг большой силы. Будем пробиваться на запад, искать самый выгодный путь.
Каждая волна кренила «Сао Габриэль» и рвала с рей крепко привязанные к ним, убранные паруса. Матросы, мокрые, истерзанные, работали из последних сил. Неожиданно, как по мановению волшебника, волны перестали топить корабль. Командор, оглянувшись, посмотрел на остальную флотилию. Суда, проваливаясь в водяные пропасти, едва удерживались на краю ревущих валов. Однако все были на плаву.
— Прекрасно, появилась надежда и возможность продолжить наше плавание, — сказал мореходам Васко да Гама, усмехаясь и отфыркивая с усов соленую пену. — Вместо того чтобы бороться со штормом, мы уходим от него. Оставайтесь с рулевым, Альвариш. Я пойду в каюту, проверю наш курс по карте.
Пенистые водовороты почти перестали гулять по палубе.
