больше это слушать. Проваливай! — И я захлопнула дверь перед большим и любопытным носом Дэвида, а сама продолжала смеяться, пока смех мой не перешел в нервные, истерические повизгивания…
Дэвид мне не муж, не родственник, даже не любовник. Просто сосед и друг. Вроде парней из сериала «Друзья», только не такой идиот. Его можно попросить об услуге, если надо поднести тяжелые вещи, или двигать мебель, или полить цветы и покормить кошку, когда хозяйка в отъезде. Правда, кошки у меня нет и в отъезде я не бываю практически… Кстати, я бы тоже могла что-нибудь такое сделать для него, если бы он попросил, но, конечно, не столько, сколько моя воображаемая сестра-близнец.
Мысли пугливыми птицами разлетелись в моей несчастной голове, их надо срочно привести в порядок. Вдох-выдох. Будем рассуждать логически.
Итак, Дэвид приходит в бар и видит там рыжую красотку, похожую на меня. Может быть, даже очень похожую. Ну, бывают в жизни совпадения! И вот он спрашивает:
— Простите, вы случайно не сестра Киры Митчелл? Вы ужасно на нее похожи!
А эта охотница за мужчинами и рада подыграть:
— Да, я ее сестра… и т. д. и т. п.
Действительно, смешно. Но веселое настроение уже оставляло меня.
Кольнула неприятная мысль — будучи с ней, Дэвид представлял себя со мной! Мы знакомы с ним несколько лет, с тех пор как я переехала в эту квартиру. Но я никогда не давала повода… Хотя разве мужчинам нужен повод? Мы видимся часто, разговариваем, он смотрит на меня. Но кто знает, что он думает при этом? Или потом, где-то у себя? Что он планирует?
Нет, видимо, пришло время принять лекарство. Хотя доктор Штерн велел это делать по часам, ну так здесь его нет… И все будет хорошо.
Все хорошо. Меня зовут Кира Митчелл, и я чокнутая. Привет, Кира! Обычно я сижу в четырех стенах своей квартиры и боюсь выходить из дому. Даже окна у меня зашторены, как правило. Сейчас я почти не боюсь и думаю, что вполне могла бы выйти, только зачем? Мне и так хорошо. Продукты и вещи я заказываю из магазинчика внизу. Те, кто их приносит, — мои друзья. Только вот иногда я прошу оставить заказ на лестничной клетке. И они входят в мое положение. За это я их люблю. И Дэвида тоже люблю, хоть он и придурок.
Если подумать, моя нынешняя жизнь совсем не плоха. Думаю, многие даже рады были бы поменяться местами. Работаю я на дому, через Интернет. Пишу для одного второсортного журнальчика, под псевдонимом Кира Ринг. Создаю комиксы о приключениях звездной воительницы Саши Гром. В чем-то мы похожи с ней: она брюнетка, и я — тоже. Глаза у нас зеленые. Только вот формы мои не сравнить, конечно. И прическу. На голове — черт знает что! Можно вызвать парикмахера, но я их боюсь. Иногда пытаюсь сделать что-то сама, купила машинку, но ведь это уметь надо…
Ладно, не будем о грустном. Важен позитивный настрой. И еще важно докопаться до самой сути проблемы и решить ее. Так считает доктор Штерн.
А причины всему — кто бы удивился? — лежат в прошлом. Я ведь, между прочим, не всегда была такой…
Митчелл — не моя настоящая фамилия. Это фамилия моих приемных родителей, которые удочерили меня из приюта в возрасте пяти лет. О моих биологических родителях я ничего не знаю и, честно говоря, знать не хочу. Я научилась ценить то, что есть, и это мой принцип. Как говорится, лучше синица в руке, чем журавль в небе. Тем более что журавль этот может при ближайшем рассмотрении оказаться вдруг коршуном. А то и птеродактилем…
Но это еще далеко не все, леди и джентльмены. В возрасте тринадцати лет меня похитили. Должно быть, какой-то маньяк. Потому что выкупа никто не требовал, а через три дня меня нашли без сознания в городском парке… О том, что со мной произошло в эти дни, я так и не вспомнила. Мне кажется, оно и к лучшему (хотя некоторые из моих психоаналитиков были другого мнения).
Казалось бы, все кончилось хорошо, пусть маньяка этого так и не поймали. Да только с той поры и начался у меня непорядок с головой. Провалы памяти — иногда минуты, а порой и часы, необъяснимая сонливость в самые неподходящие моменты… Они преследовали меня в школе и колледже, вызывая насмешки сверстников. Потом как-то все улеглось. Меня ведь лечили, и довольно серьезно! Митчеллы души во мне не чаяли, разоряясь на врачей.
Новый этап моей болезни начался, когда я стала жить одна. То есть совсем одна, сама по себе. Моя квартира все больше кажется мне осажденной крепостью. Я стала бояться пространства и чужих людей. Это пришло не в одночасье, а исподволь. И если называть вещи своими именами, то, по-моему, у меня паранойя. Хотя доктор Штерн уверяет, что нет — всего лишь агорафобия, и таких случаев сейчас навалом. Впрочем, менять врача я пока не собираюсь. Их не так много, работающих через Интернет.
Между прочим, у меня действительно может быть сестра. Этот факт ничему не противоречит. Я ведь ничего не знаю о своей биологической семье. Может, они сдали одного ребенка в приют, а другого оставили. Или мы обе попали в приют, и ее удочерила другая семья. И вот она — Ирма, кажется? — проявила интерес к своему происхождению, пошла по инстанциям, раскопала старые документы…
В этом случае она должна была выйти на Митчеллов!
Эта мысль пронзает меня как мистическое откровение.
Надо позвонить маме.
— Алло? — сразу отвечает та.
— Привет, мам, это я…
— Здравствуй, дорогая! Подожди, я выключу телевизор.
Я жду, и сердце тяжело колотится в груди.
— Да, милая! Как ты себя чувствуешь?
Господи, как ей рассказать? Да и не нужно. Она представляет. Примерно.
— Нормально, — говорю я. — Слушай, мам, у меня такой дурацкий вопрос… Ты не знаешь, у меня есть братья или сестры? В смысле, биологические.
Вопрос действительно дурацкий. Никто у нас в семье об этом не знал.
— Конечно, золотце! — неожиданно радостно восклицает мама. — Ты уже с ней встретилась?
— С кем? — тупо спрашиваю я.
— С Ирмой! Очень милая девочка, гостила у нас в прошлые выходные. Совсем как ты, только рыженькая. Мы с Джеком ее поселили в твоей старой комнате. Милая девочка, только легкомысленная немного. И одевается так, знаешь, современно очень…
— Что она говорила? — мой голос охрип от новостей.
— Что вас разлучили в детстве, в приюте. Вы туда обе
