получил так много эмоций, что хватило бы на целый год. Затем он взялся за Нэнси Поллак и устроил кровавое представление в городском парке.
И теперь вопрос: кто будет следующей жертвой? Это ведь не импровизация, а настоящий, продуманный план. И наверняка Андерсон уже готов сделать очередной ход.
«Ублюдок», – мысленно выругалась Билли и покосилась на свой телефон.
Но что-то в этой истории по-прежнему не давало ей покоя.
Нужно срочно поговорить с Адамом и Лео. Может, хотя бы Холден прислушается к идее с приманкой, если Адам будет упрямиться.
Билли взяла телефон и написала Миддлтону:
«Как насчет общего сбора? Ты, я и Лео. Сегодня».
Ответ пришел, когда Билли и Киран закончили завтракать.
«Хорошо. В 8 вечера у меня».
Оставалось надеяться, что ей удастся достучаться до Адама.
Даже если для этого придется подключить его лучшего друга.
* * *
Тяжесть в груди никуда не делась после нескольких часов сна. Она давила на легкие и сердце и не позволяла спокойно выдохнуть, то болезненно сворачиваясь при каждом движении, то расползаясь по всему телу обжигающими иглами. Словно ночной кошмар не исчез и проволока по-прежнему крепко обвивала тело Адама.
Он открыл глаза и обвел комнату мутным взглядом: все та же знакомая спальня, его кровать и обстановка с минимумом предметов вокруг. Но и во сне все выглядело вполне натурально, а на проверку оказалось очередным фильмом ужасов, который подкинуло уставшее подсознание.
«Я все равно доберусь до нее… с тобой или без твоего участия. Тебе не спрятать Билли, да она и сама не захочет».
Адам потер глаза и уставился в потолок.
«Я добрый. Я очень добрый и понимающий. Я помогу ей».
Голос Роберта Андерсона заполнял голову изнутри, как пустой кувшин заполняет вода.
«Я лично вырву ее сердце и разобью его на тысячи кусочков. А потом заставлю тебя смотреть, как она умирает».
С этим планом или без него, но Роберт знает об участии Билли в расследовании.
И все равно идея с приманкой выглядела в глазах Адамачистойй воды безумием.
Он с раздражением откинул одеяло. Теперь Роберт трансформировался во сне из образа Марии, и веселого в этом было мало: ночные демоны постепенно сливались в одно целое, но так или иначе преследовали общую цель, намереваясь свести с ума.
Сколько раз Адаму приходилось видеть одни и те же кошмары и ярко чувствовать боль, пусть она никогда не была настоящей. Проволока, ремни, пытки, психологические удары – в снах Мария использовала все, будто реальности во время совместной жизни с Адамом оказалось мало.
Надо было уйти от нее раньше, надо было слушать Лео, когда он скептически отнесся к идее съехаться – к слову, идее Марии. И совершенно точно в самом начале стоило подумать, что вряд ли заносчивая и жадная до обладания всем, что видит, девчонка, изводившая Адама все его детство, могла кардинально измениться.
Миддлтон откинул голову на подушку, прогоняя остатки ночного кошмара, и невольно вернулся к воспоминаниям о вчерашнем вечере и о Билли – она так мило смотрелась в его большой куртке. Ему нравилось в ней все: как она улыбалась, как задумчиво пересказывала любимую историю из детской книжки, как грустила и даже как злилась, что Адам не воспринял ее всерьез.
Он закинул руки за голову, но перед его глазами была не светлая краска и шершавый потолок, а Билли, с ее неподдельно живой мимикой, горящим взглядом, очаровательной улыбкой и длинными темными волосами, в которые он хотел зарыться пальцами и лицом. За ярким образом пришло острое желание повернуть голову, увидеть ее рядом – притянуть, обнять, поцеловать и не думать ни о чем. Ни о работе, которая накроет с головой, стоит взять в руки телефон. Ни о новом убийстве и теле погибшей Нэнси Поллак, изувеченном до неузнаваемости. Ни о плане Билли, который заведомо означает, что ей придется стать приманкой для самого опасного маньяка.
Адам прикрыл глаза, представляя ее.
«Не хочу тобой рисковать, – в сотый раз думал он. – Только не ты. Это не можешь быть ты».
Это несправедливо.
Адам не глядя потянулся к телефону, с опозданием вспомнив, что ночью успел отправить Билли сообщение.
Он открыл глаза и тихо выругался.
Экран пестрел уведомлениями о непрочитанных письмах и сообщениях от Лео, но первым делом Миддлтон открыл ответ Билли и увидел забавную фотографию с ней и недовольным Кираном.
«Жаль, что ты проснулась не у меня в квартире», – подумал Адам.
Миддлтон припомнил ее вчерашнее предположение, ответил Билли коротким сообщением и отложил телефон на прикроватную тумбу.
Чтобы не провоцировать себя новой порцией мыслей о том, «как было бы здорово, если бы…», Адам встал с кровати и потянулся в стороны, разминая шею и плечи. Ночной кошмар не исчез – он притаился глубоко внутри, но теперь Адаму было намного легче дышать и мыслить – все благодаря Билли. И она даже не подозревала об этом.
Но оно и к лучшему. Миддлтон ведь обещал держать себя в руках. Оставалось лишь не так часто вспоминать, как порой Билли смотрит на него, прокручивая в голове неизвестные ему мысли. Или как она бросается к нему и обнимает в поисках защиты и поддержки. И как временами, злясь на его шутки или неуместные слова, вспыхивает от гнева или возмущения.
Единственное, что отвлекало от запретных мыслей, – поиски Андерсона, чьи действия спровоцировали небывалый общественный резонанс. О нем говорили в новостях, газеты и интернетфорумы пестрели громкими заголовками, а содержание статей варьировалось от действительно правдивых данных, полученных от пресс-службы Бюро, до сплошного вымысла с уклоном в религию, уфологию и еще бог знает что.
Надо отдать должное этому монстру: он добился своего, за короткий срок став центром всеобщего внимания. Его боялись, ему поклонялись, его хотели найти и остановить, а некоторые, наоборот, желали приобщиться к «его заслугам». И как бы ФБР ни старалось сдержать шумиху после представления в Миллениум-парке, общественность сорвалась, как поезд, сошедший с рельсов, и стремительно неслась к всеобщей многогранной панике.
Вернувшись из душа, Адам взял телефон, собираясь позвонить патрулю у дома Билли, который надо было сменить, но обнаружил новое сообщение.
«Как насчет общего сбора? Ты, я и Лео. Сегодня».
Черт возьми.
Билли ведь не отстанет, пока они все не сядут и не обсудят всерьез ее дико безумный план.
Хотел бы он ответить, что утром любые идеи становятся более осмысленными. Но в случае с Билли остается гадать, в какое время суток она принимает более-менее здравые решения.
Адам пробежался недовольным взглядом по сообщению.
