бокала; джин обжигает горло, я едва не давлюсь.
– Веду себя уверенно. Ты – самая шикарная сучка в комнате. Пользуйся своей силой. И постарайся не спугнуть. Мужчинам такое не нравится. Улыбайся, подходи к ним первой.
Глупые клише, но действенные. Пейдж кивает, старается все запомнить.
– Тебе легко говорить, ты красотка.
Не спорю.
* * *
Презентация книги проходит в довольно колоритном месте, по соседству с баром, который я часто видела в «Инстаграме» еще до моего фиаско. Книжный магазин с претензией на богемность: оштукатуренные стены с пятнами краски, модное чтиво на любой вкус, от авторов, помешанных на социальной справедливости, до сборников малоизвестных поэтов и иллюстрированных энциклопедий для гостей, чтобы не скучали. Комната, в которой выступает Джоани, забита людьми, я кое-как ее нашла глазами в толпе.
Она шутит, что рожать ребенка и книгу одновременно трудно, а затем принимается читать вслух. Я тем временем ищу знакомые лица. К счастью, все смотрят на выступающую, меня никто не замечает. Среди гостей блуждают любительницы книг со своими спутниками, пожилые в дорогой с виду одежде из натуральных тканей, мужья в шортах и лоферах, подтягивающие крафтовое пиво. Два-три ребенка тоже имеются – они начинают плакать, а мамы на них шикают. Или няни… кто их разберет.
Джоани читает, как обучала дома детей и как ее трехлетняя дочь (теперь уже пятилетняя) целыми днями закатывала истерики, и учебный план провалился. Как отказалась от гаджетов в обучении и делала все сама – прочла одну книгу о дошкольном образовании, превратила комнату в кабинет и составляла учебные планы там, обычно – с бухты-барахты. А теперь, два года спустя, малютка Кайя первая в садике по чтению, и все благодаря домашнему обучению (Джоани мимоходом бросает, что длилось оно два месяца, а потом наняли репетитора).
Пейдж не слушает. Она шарит глазами по гостям, ищет кого-то. Я слежу за направлением ее взгляда. По дрогнувшим уголкам губ догадываюсь – нашла. Одинокий блондин со щетиной на лице, в коротких брюках, открывающих лодыжки.
Джоани все бубнит, а я говорю Пейдж, что иду выпить, и шагаю к бару – темному уголку, обшитому панелями, с причудливыми витражными лампами и обложками старых книг вместо декора; в меню блюда вроде маринованных яиц и консервированного воловьего хвоста. Сажусь, не упуская рассказа Джоанны, и заказываю настойку на джине с лавандой. Потом выясняю: напитки-то бесплатные, и заказываю второй напиток, еще не допив первый.
Ко мне подсаживается худощавый лысеющий мужчина в толстых очках. Впрочем, на таких мероприятиях непримечательные мужчины обычно самые главные. Он наклоняет в мою сторону стакан воды.
– Вера Макдоналд… Жена говорила, что вы придете. Это она сейчас читает.
Значит, угадала. Финтех-гений, приятель Бейонсе – вот кто платит за мои напитки этим вечером. В свою очередь наклоняю в его сторону бокал.
– Колин Чиррок.
– Да, прямо как утка-чирок, – кивает он.
Я отодвигаюсь подальше, к углу барной стойки.
– А почему не слушаете жену?
Колин тянет руку к полке, набирает вишни; бармен, судя по всему, не против.
– Я раз десять слышал, как она репетирует. И книгу раз десять прочел. Уверяю, она не в обиде.
Я каменею, кладу перед собой руку и отворачиваюсь от Колина. Еще застанут с чужим мужем, этого только не хватало.
– Мы не все ужасные, честно. – Колин понимает, что я делаю и от чего защищаюсь; от этой мысли меня подташнивает, ноги дрожат. – Том был моим другом, хорошим работником и козлом. Как выяснилось, еще и психопатом. Не все такие, как он. Я не такой. Я хороший муж, никогда не изменял, забочусь о детях, по десять раз слушаю, как жена читает один и тот же отрывок. Верю женщинам.
– А мне-то зачем рассказываете? – Я медленно отступаю к толпе гостей.
– Вы очень молоды, красивы. Не хочу, чтобы отвергали всех мужчин из-за неудачного опыта. – Какая самоуверенность. Будто мне нужны твои утешения! – Том оказался темной лошадкой. Он и за вами-то ухаживал, чтобы насолить Одилии. Сам сказал: мол, очень устал от нее и хочет поморочить ей голову. Уж не знаю, что там в итоге случилось, как вы его околдовали, но сначала он хотел лишь отомстить жене.
Колин кладет в рот вишенку, шевелит языком, двигает губами, а я представляю, как он перемалывает ее прямо вместе с черенком.
Комната кружится перед глазами.
– Пойду, пожалуй, – выдаю я с нарочитой беспечностью и направляюсь к выходу. Колин только пожимает плечами.
От злости перед глазами встает красная пелена.
Глава 11. Одилия
Десять лет назад
Июль прошел как в тумане. Вишневый вкус низкокалорийных энергетиков, никотиновые пятна на пальцах, дорожки кокаина в три ночи. Смех, отдающийся эхом от стен спальни, никакого света в комнате, только мерцание экрана, на котором они смотрели то старые реалити-шоу, то ситкомы шестидесятых, то мягкое порно. Все, что приходило Пери в голову. Их выгнали из гостиной, где стоял телевизор – они стряхивали пепел на ковер и не убирали за собой, оставляли следы от влажных стопок с водкой и крошеного риталина на деревянном столе, доставшемся Китти от бабушки.
Одилия каждый день приходила на работу с туманом в глазах и большим стаканам айс-кофе в руке. Никаких больше булочек с Еленой.
– Замечательно выглядишь, – проворковала гигиенист, когда Одилия заметно схуднула.
Не позволять себе ни единой минуты грусти оказалось приятно и легко. Только настроение начинало падать, как Одилия вдыхала крошеного риталина, грызла кубик из айс-кофе, выходила покурить. Выяснилось, что жить на стимуляторах куда веселее: Одилия словно взирала на все с небес, сквозь облачко восторга.
У нее никогда не было такой подруги, как Пери. Да вообще близкой подруги. Чем они вообще занимались? О чем вообще разговаривали? В редкие трезвые минуты Одилия даже ответить толком не могла. Сразу после работы она возвращалась домой, а там они с Пери курили одну за одной и смотрели что-нибудь на ноутбуке, сложив ноги друг на друга. Пери весь день спала и просыпалась, только когда приходила Одилия. Та несколько раз видела, как Пери спит в ее кровати, свернувшись калачиком, и красивое правильное лицо в эти минуты было ангельски прекрасно, так и хотелось сжать руками.
По ночам они ходили на пляж, гуляли по берегу и падали на песок с закрытыми глазами, а невидимые волны накатывали одна за другой. Иногда ходили в город; Пери заглядывала в магазины для туристов, нюхала свечи и выходила, купив штук шесть, причем совершенно не нужных. Пери не давала рукам отдыха: курила, тратила деньги, жестикулировала. В редкие минуты
