этого опоила меня снотворным и пригласила какого-то мужика? Говорила? Так вот я только из-за любви к ней спустил все это на тормозах и просто тихо с ней развелся.
– А теперь захотел вернуть, да? Понравилось что ли?
– Нет, просто я люблю ее. И боюсь за нее. А ты, вместо того, чтобы улыбаться тут, почитал бы документы и заключения, тогда тебе будет не до смеха. Так же, как и я, проснешься однажды фиг знает где, фиг знает с чем. Это опасно, дружище.
Павел протянул стопку документов Денису. Тот их не взял. Павел на это лишь усмехнулся. Все равно положил папку на стол, встал и направился в туалет.
Денис не до конца понимал, почему еще сидит в этом кафе. Он не верил ни одному слову этого человека. Про расстройство личности. Не верил. Знал, что это абсолютная ложь. Но оставался на месте. Документы он в руки не взял. Зато двумя пальцами подцепил телефон, который Павел оставил на столе.
Естественно, телефон был запаролен.
Денис даже не стал пытаться ввести код, понимая, насколько это бесперспективно. Он просто пялился на экран, когда тот засветился.
Телефон заголосил знакомой популярной песенкой, и на экране появилась большая фотография звонившего.
У Дениса вспотели пальцы рук. Он узнал этого человека.
Он сглотнул. И взял трубку:
– Да?
– Я почти закончила. Птичка в клетке и скоро она перестанет тебе петь в уши.
– Ты где? – спросил Денис, пытаясь изменить голос.
– Это кто? – ответил женский голос.
Он замер. А потом увидел, как Павел выходит из туалета, и быстро отключился.
Бывший муж Алены подошел к столу и плюхнулся на стул.
Телефон снова зазвонил. Все та же фотография. Павел посмотрел на Дениса и произнес:
– Извини, помощница звонит. Наверное, что-то по работе. Я отойду поговорить?
Он не успел встать, как Денис вскочил со своего стула, метким и резким движением руки зарядил Павлу кулаком в нос до боли в костяшках и стрелой вылетел из кафе.
Глава 27
Алена пропустила незнакомую заплаканную женщину в квартиру и пригласила ее пройти на кухню. Быстрым отработанным движением включила чайник и поставила на стол пачку салфеток, чтобы незнакомка смогла вытереть слезы и остатки косметики со своего лица.
– Рассказывайте, что у вас случилось? Что Павел натворил?
– Он. Он настоящее чудовище, – произнесла женщина и заплакала еще сильнее. У Алены сжалось сердце и тихо заныло. Когда-то ей помогли совершенно чужие люди сбежать от Павла. И она понимала, насколько это может быть сложно – уйти от тирана. Перед ней сидела еще одна его жертва. И надо было срочно ее спасать.
– Что он сделал? Он вас ударил?
– Да, – кивнула женщина, – он меня избил. Я еле вырвалась из его рук. Узнала ваш адрес случайно. Совершенно случайно. Он цветы вам отправлял. Много цветов. С курьером. Я хотела с вами поговорить. Попросить помощи. Можно стакан воды?
– Я чай налила, – сказала Алена и поставила чашки с чаем, но женщина все равно попросила еще и воды.
Она налила ей стакан. Когда Алена сделала бутерброды и поставила вазочку с печеньем, женщина пришла в себя. Она так и не назвала свое имя. Но Алена не удивлялась. В таком состоянии очень сложно было за себя отвечать. Эта женщина была жертвой. Жертвой, доведенной до отчаяния, раз она прибежала к ней и стала просить помощи.
– Вы не ездили к врачу, не снимали побои?
– Какие побои, девочка, ты же все прекрасно сама знаешь. Он лупит прицельно. Да и идти мне некуда. И я без него не смогу. Я понимаю, что он – чудовище. Но я не смогу без него. Люблю, – сказав это, она глянула на часы.
– Как можно любить такого? Вернее, я понимаю, что можно. Но ведь страшно? Он же когда-нибудь вас убьет.
– Ой, не надо. Думаю, ты сама знаешь, как можно его любить. Всей душой! Он ее сам высосал из меня. Забрал себе. А теперь играет в игры. Тебе цветы шлет. А мне тычки раздает. Он тебя любит до сих пор, а я так… развлечение. Постоянно сравнивает, постоянно о тебе говорит, невыносимо.
Алене стало неприятно. Ужасно неприятно. Получалось, что женщина пришла не за помощью, а с претензией. В душе заскреблись кошки.
– Он любит только себя, – как можно спокойнее ответила Алена, – а мной вас только пытает. Специально выводит из себя.
У Алены от нервов началось легкое головокружение. Сердце пульсировало так, что стук отдавал в висках. И становился все громче, громче и громче. Казалось, что барабанные перепонки сейчас разорвет от ударов сердца. Ее затошнило. Мушки побежали перед глазами.
– Нет. Он тебя любит. Постоянно о тебе говорит. Я для него плохая. Жирная. Глупая. Не то, что ты. Только и слышу: Алена то, Алена се. И ногтя я твоего не стою. А ты кто вообще такая? Никто. Обычная. Ты обычная баба, каких миллион, но он зациклился на тебе. С ума сошел. Ненавижу тебя, вобла сушеная. Ты мне всю жизнь отравила!
У Алены потемнело в глазах. Женщина продолжала:
– Ребенка родить ему не могу. Не выходит. Хотя пытаюсь, лечусь. А он целыми днями мне рассказывает, как вы счастливы были. Как любили друг друга. Да как ты могла от него сбежать? Ты – идиотка чертова! Да ты должна была его на руках носить. Больная на всю голову. Подумаешь, леща отвесил? Так сама ведь выпрашивала! Я по себе знаю. Пашка просто так не зарядит. Только за дело. А теперь что, думаешь вернуться к нему? Не получится. Он мой. Мой. Как только тебя не станет, мы с ним заживем. Может, ребеночек у нас, наконец-то случится. Он забудет тебя. Перестанет о тебе постоянно говорить. Ты попила чай, да? Ну и молодец. Сейчас ты уснешь, а потом и умрешь. Я буду петь на твоих похоронах веселые песни и танцевать на столе. Слушай, я забыла спросить про флешку. Где фотографии Павла, которые он так ищет? Не знаешь, да? Ну да ладно, они не самое главное. Даже если всплывут в твоем деле, ложка дегтя ему не помешает. А уж я Павлика утешу.
Женщина встала, прошлась по кухне и еще раз глянула на часы. Алена смотрела на нее пустыми расширенными глазами, а потом уронила голову на стол, даже не почувствовав силу удара.
Женщина взяла свою чашку со стола и стакан с водой, помыла их. Протерла платком все, до чего дотрагивалась. Подцепила полотенцем духовой шкаф и открыла его. Затем
