прем. А у вас что, случилось чего?
— Да нет, у нас все нормально. Это у вас кое-что случилось, братан, — влез в разговор длинный, выступая вперед.
Егор обернулся, бегло осмотрел машину — вроде бы все в порядке — и недоуменно спросил:
— Что-то не врублюсь, машина новая, не гудит, не стучит, все в порядке, по-моему…
— Это хорошо, что не стучит. А то наша что-то забрякала. Короче, давай, вытряхивай своего корифана и эту кикимору, дальше мы на твоей телеге поедем, а ты — нашу забирай, — командирским голосом заключил верзила.
При этих словах задние двери красного «Жигуля» распахнулись и наружу вылезли два небритых мордоворота. Краем глаза Егор заметил в руках одного из них автомат Калашникова.
Естественно, не было смысла тратить время на уговоры-разговоры.
Он резко и мощно саданул длинному в челюсть. Тот откинулся назад и свалил мужика с автоматом. От души пнув в пах того, который начал базар, Егор прыгнул в машину и с визгом шин рванул с места. Вдогонку пробабахал «Калашников».
Послышался треск бьющегося стекла и еще три пистолетных выстрела, которых Егор уже не слышал — сильный толчок бросил его на руль и черным цветком стремительно раскрылась в правой стороне груди невыносимо острая боль. Нога Егора соскользнула с педали акселератора, машина дернулась, потеряла скорость и, съехав в кювет, вспахала бампером откос и заглохла. Бандиты попрыгали в свой «жигуль» и скрылись за поворотом.
Сквозь застилавшую глаза розовую пелену Егор увидел, как из краешка рта неестественно спокойно сидящего друга тоненькой струйкой стекает кровь. Он попытался повернуться к матери, но боль резко усилилась и сознание погасло, как огонь догоревшей спички…
Первое, что увидел Егор, очнувшись, — сияющая белизна вокруг. Зажмурившись от неожиданности, он подумал с иронией: «Уж не в раю ли я?» Затем, проморгавшись и привыкнув к яркому свету, он обнаружил себя лежащим на больничной койке в окружении медицинской аппаратуры. К рукам, груди и шее Егора тянулись тоненькие проводки от мерно попискивавшего аппарата, во рту мешался загубник, напоминающий капу, от которого куда-то отходила толстая трубка.
Егор выплюнул трубку, но скоро обнаружил, что без нее дышать трудновато — мышцы диафрагмы отказывались трудиться в обычном порядке. Какой-то прибор жалобно заверещал, на его зов прибежал мужик в мятом белом халате, оказавшийся дежурным доктором, и грубо воткнул загубник на место.
— Не нужно плеваться тем, что поддерживает слабую еще жизнь в твоем сильном организме. Эта трубка снабжает твои легкие дополнительным кислородом. Сам ты еще дня три-четыре дышать не сможешь — пуля прошла через правое легкое и застряла в мышце диафрагмы. Тебе здорово повезло, дружок, что на ее пути оказалась спинка сиденья — она значительно погасила ее энергию. Иначе пуля прошла бы навылет, и прости-прощай, ты бы наверняка истек кровью. Хотя, честно говоря, никто из моих коллег все равно не понимает, как ты остался жив; нам сообщили о происшествии через полчаса: какой-то мужик шел пешком и нашел в кювете вашу машину, с дороги ее видно не было. Еще минут двадцать летела до вас «скорая» — от города далековато.
Доктор со «скорой» прямо там, на месте, откачал у тебя из легких едва ли не литр крови, и я здесь, в больнице, не меньше. По всем правилам ты просто обязан был захлебнуться, так нет, лежишь тут, хулиганишь, трубками плюешься…
Выслушав все это, Егор попробовал пошевелить руками — они слушались. Он вынул изо рта загубник и спросил:
— Что с матерью и Борисом?
Доктор вздохнул, немного помолчал, помялся в нерешительности и наконец сказал:
— Судя по документам, что нашли в бардачке, ты уже многое видел и парень крепкий. Но все равно мужайся. Они оба погибли. Мне очень жаль.
— И что, ничего нельзя было сделать?! Я-то ведь живой! — Сердце. Егора сжалось, и последние слова он почти прокричал, невзирая на боль в груди.
Врач снова заткнул Егору рот загубником с трубкой и пояснил:
— Ты — случай отдельный и непонятный. Тебя спасло, вероятно, то, что твой организм очень крепок. Других объяснений найти не могу. Твой друг и твоя мать погибли мгновенно: он получил две пули — в сердце и в правое легкое, а матери твоей пуля раздробила шейный позвонок и разорвала спинной мозг.
Доктор говорил что-то еще, но Егор его уже не слышал — раздавленно и тупо уставившись в потолок, он молча боролся со слезами и чудовищным усилием воли душил рвущийся наружу полный отчаяния звериный крик своей опасно раненной души.
Нервное напряжение незамедлительно дало о себе знать: давление и пульс резко вышли из нормы и прибор снова загнусавил. Доктор ввел Егору успокоительное. Приятная и теплая слабость распространилась от левой руки к сердцу, затем тоненькими струйками потекла по всему, телу и, наконец, достигла мозга. Егор погрузился в мягкий, пушистый и безмятежный сон.
В этом сне, как в старом немом кино, один за другим протекали сюжеты, связанные с погибшими матерью и другом. В конце этой эпопеи вдруг появился Вещий. Он внимательно и грустно посмотрел Егору в глаза и сказал всего три слова: «Еще один раз…» — после чего бесследно растворился.
Это было так неожиданно, что Егор проснулся. Кислородная трубка валялась на полу — вопреки прогнозу доктора, он дышал уже полностью самостоятельно. За окном была ночь, густая безмолвная темнота наполняла палату. Егор сел на кровати, отключил приборы и оторвал от себя датчики. Остаток ночи провел в тяжелых раздумьях.
Он думал о том, как жил раньше, и о том, как будет жить теперь. Первой целью, естественно, он поставил месть за смерть матери и Борьки, а это означало конец всем мечтам о праведной жизни, что, собственно говоря, теперь ничего не значило для Егора. Жизнь его опять перевернулась, и снова обрело актуальность предсказание деда, которому он почему-то безоговорочно верил. Егор решил даже отсчет своей жизни теперь вести не в годах, которые никогда не считал вехами личной истории, а в порциях свинца, которые отпустит для него его Черная Судьба.
Третьи 9 граммов
Сначала Егор хотел потихоньку скрыться из больницы, но потом сообразил, что в этом случае выследить негодяев, убивших мать и друга, будет нелегко, да и забрать машину станет проблематично. Кроме того, у выхода из палаты дремал сержант милиции, он вряд ли стал бы махать платочком вслед уходящему Егору. Взвесив все так и эдак, Егор разбудил сержанта и объявил о своей готовности сотрудничать со следствием.
Оказалось, что двое угонщиков красного «жигуля» уже задержаны: машина на большой скорости
