– Кит, это же я. И я знаю, каково тебе сейчас.
Да, уж я-то, как никто другой, понимала его состояние. Я хорошо помнила то жуткое похмелье, от которого во рту возникает тошнотворное ощущение, желудок бунтует и голова гудит от расширившихся сосудов. Пересохшее горло. Трясущиеся руки. Ощущение такое, будто кто-то налил свинца в пространство под грудиной.
Кит потер глаза, откинулся и погладил Верди по голове. Я знала, что больше всего на свете Киту сейчас хотелось бы оказаться где угодно, но только не здесь.
– В таких случаях еда помогает.
– Со мной все в порядке.
– Все же попробуй съесть сэндвич.
Кит поднял на меня глаза и улыбнулся. Но как только он расслабился, уголки рта опустились, так как у него просто не хватило сил и дальше притворяться веселым. Кит откусил от сэндвича малюсенький кусочек.
– М-м-м… – Он открыл банку с содовой, запрокинул голову и стал жадно пить.
Я прекрасно понимала, что Кит хотел бы переменить тему. Что ж, я тоже не собиралась продолжать в том же духе. Возможно, не стоило поднимать шум из-за пары лишних стаканчиков. Ему девятнадцать. У него выдалась бурная ночка. И голова сейчас просто раскалывается с похмелья. Нам всем знакомо подобное ощущение.
Но потом я вспомнила сообщение. И новую татуировку.
Проблемы налицо, и нам необходимо обсудить их.
Я знала, что все сказанное мной не возымеет должного эффекта. Вполне возможно, вообще пройдет мимо ушей. Он молод. Самоуверен. И безумные выходки у него в крови, если верить Гарри. Но я должна была хотя бы попытаться.
– Кто такой Проповедник? – спросила я.
Он посмотрел на меня, беспокойно передвигая банку с содовой по столу.
– Просто один парень, с которым я познакомился.
– Познакомился где?
– В магазине, где продают «харлеи». Когда ходил туда с Лайлом.
– Что за парень?
Кит попытался увернуться от прямого ответа:
– Ничего особенного. Просто парень.
– Он оставил тебе сообщение.
– Да?
– Ты должен послушать. Я не понимаю, о чем оно.
– Проповедник – тот еще фрукт.
Это было явное преуменьшение.
– Что ты имеешь в виду?
– Сам не знаю, просто ляпнул. Он просто не здешний. Но машинка у него действительно классная, оттюнингованный шестьдесят четвертый с двигателем «пэнхед».
Он сделал большой глоток диетической колы.
– Извини, я разбудил тебя ночью. Ты нашла мою записку?
Он пытался перевести разговор на новую тему.
– Да. Что за важная встреча?
– Матч по боксу, – ответил он бесцветным голосом.
Лицо Кита обмякло, стало невыразительным, по форме и цвету напоминая тесто.
– Тебе нравится бокс?
– Да не так чтобы очень. Просто этим ребятам он нравится, вот я и пошел с ними.
– Что за ребята?
– Да просто парни, с которыми я недавно познакомился.
– В магазине, где продают «харлеи», как я понимаю.
Он пожал плечами.
– А татуировка?
– Клевая, правда?
Он задрал рукав. Скорпион в некоем подобии шлема распростер лапы по его левому бицепсу.
– Ну и что это должно символизировать?
– Да ничего. Просто отпадно, и все.
Пришлось согласиться.
– Твоя мать убьет меня.
– У Гарри у самой татуировка на левой ягодице. – Последнее слово он произнес с британским акцентом.
– пропел он.
На мгновение воцарилась тишина. Я с аппетитом поглощала сэндвич, пока Кит клевал свой, откусывая зараз по малюсенькому кусочку и запивая его колой.
– Еще хочешь? – спросил он, отодвигая стул и покачивая пустой банкой.
– Нет, спасибо.
После того как он вернулся, я снова приступила к расспросам:
– Сколько ты выпил вчера вечером?
– Слишком много. – Кит обеими руками стал ожесточенно расчесывать волосы и, утратив сходство с Кэрри, смахивал теперь на люцерну. – Но это было всего лишь пиво, тетушка. Ничего серьезного. И здесь это разрешено.
– Всего лишь пиво?
Он опустил руки и внимательно посмотрел на меня, пытаясь понять, какой смысл я вложила в свой вопрос.
– Если в чем-то ты и можешь полагаться на этого парня, так это на его полное неприятие лекарственных средств. Пусть я и слаб на некоторые вещи, но стараюсь держаться подальше от наркотиков.
– Очень рада услышать подобное признание. – Я и в самом деле почувствовала некоторое облегчение. – А что насчет Проповедника и его паствы?
– Эй, живи и дай жить другому.
– Это правило не всегда действенно, Кит.
Продолжай в том же духе, Бреннан. Спрашивай.
– Они байкеры?
– Конечно. Именно поэтому они для меня покруче Диснейленда. Они все гоняют на «харлеях».
Попробуй по-другому, Темпе.
– Они относятся к какому-нибудь клубу?
– Тетя Темпе, я не лез к ним со своими вопросами. Если тебя интересует, носят ли они цвета, то ответ отрицательный. Зависают ли они с парнями, которые имеют членство? Да, наверное. Но я не собираюсь продавать свою лодку и сражаться на стороне «Ангелов ада», если тебя беспокоит именно этот вопрос.
– Кит, члены мотоциклетных гангстерских банд не видят различий между простофилями и желающими полноправного членства. Если они решат, что ты представляешь собой хотя бы малейшую угрозу или даже легкое неудобство, то в любой момент съедят тебя с потрохами и не подавятся. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
– Я что, похож на идиота?
– Ты похож на девятнадцатилетнего парня из Хьюстона, очарованного «харлеями» и носящегося повсюду с романтическим образом «Дикаря».
– Чего?
– Фильм Стэнли Крамера, помнишь? – Недоуменный взгляд. – С Марлоном Брандо.
– Да-да, конечно же, я слышал о Брандо.
– Ладно, не бери в голову.
– Да я просто осваиваюсь. Развлекаюсь, как могу.
– Как и собака, высунувшая голову из окна машины. Развлекается, пока ее мозги не раскидает по дорожным столбам.
– Послушай, они не такие уж и плохие.
– Байкеры – моральные уроды, и они не только такие плохие, но еще, может, и похуже.
– Знаешь, некоторые их утверждения довольно интересны. В любом случае я знаю, что делаю.
– Нет, не знаешь. За прошедшие две недели мне довелось узнать об этих ребятах больше, чем хотелось бы, и ничего хорошего я тебе сказать не могу. Конечно, раз в год они дарят игрушки малышам, но они все до одного обыкновенные бандиты, ни во что не ставящие закон и тяготеющие к насилию.
– Да что такого страшного они делают?
– Байкеры безответственны, порочны и пагубно влияют на слабых.
– С чего ты их так не любишь? Они что, вырывают младенчиков из утробы матери с помощью вешалки для пальто? Насилуют монашек? Расстреливают из пулемета старшеклассников в закусочных?
– Прежде всего, они торгуют наркотиками.
– Да в этом можно упрекнуть любую фармацевтическую компанию.
– Они взрывают бомбы, в результате чего гибнут женщины и дети. Они запихивают людей в багажник машины, отвозят подальше и выбивают им мозги. Они распиливают конкурентов, раскладывают останки по мусорным мешкам и топят их в доках.
– Матерь Божья! Мы всего лишь выпили немного пива.
– Тебе не место в их мире.
– Да я же просто сходил на матч по кровавому боксу!
Выразительные зеленые глаза уставились на меня. Затем нижнее веко дернулось, и он закрыл глаза, опустил подбородок и растер пальцами виски. Я представила, как кровь бешено стучит под его пальцами.
– Я люблю тебя как сына, Кит. И ты знаешь об этом.
Хотя он упорно продолжал отводить взгляд, я заметила, как напряглись его плечи.
– Я доверяю тебе. И это ты знаешь, – сказала я. – Но я хочу, чтобы ты понял, что представляют собой эти люди. Они станут подпитывать твой интерес к мотоциклам, проникнут к тебе в душу, а потом попросят оказать им небольшую услугу, которая на самом деле будет частью преступной сделки, но вот только ты об этом и догадываться не будешь.
Довольно долго мы оба молчали. На улице воробьи устроили разборки из-за семечек, насыпанных мной во дворе. Наконец, не поднимая глаз, Кит сказал:
– А чем занимаешься ты, тетя Темпе?
– Прости, не поняла?
– В последнее время тебя что-то беспокоит. – (Я не имела ни малейшего представления, куда он гнет.)
– Привет из выгребной ямы. Добро пожаловать!
– О чем ты?
– Ты как будто играешь со мной в нашу старую детскую игру в наперсток. Помнишь? Сначала показываешь. Потом прячешь.
– Что именно я прячу?
Теперь Кит не сводил с меня взгляда, белки напоминали кровавую воду.
– Я пытался поговорить с тобой за ужином на прошлой неделе. Я ведь видел то глазное яблоко. Я не слепой, заметил и тот загадочный сверток, видел, как ты по-быстрому смоталась куда-то по своим секретным делам. Да и сама ты только что призналась. Что, мол, за последние несколько недель тебе пришлось смотреть на это дерьмо чаще, чем большинству людей за всю жизнь. – Он отвернулся, снова принялся крутить банку с диетической колой. – Ты хочешь все знать обо мне, но когда я спрашиваю тебя, чем ты сама занимаешься, сразу же меняешь тему разговора.
