пришлось на несколько дней уехать в город по делам. К врачу сходить, встретиться с агентом насчет рекламной кампании. Она призналась, что в последнее время мало работала, редко съемки посещала. Возраст уже не тот.
– Сильно не скучай, – попросила она, выезжая с парковки у дома Одилии.
«Возьми меня с собой!» – хотела крикнуть Одилия. Хотела броситься под колеса, и пусть ее раздавит. Пусть хрустят кости и разлетаются по асфальту внутренности – все лучше, чем жизнь без Пери.
Уныло тянулись дни. Одилия безвылазно сидела в комнате, дым одинокой сигареты поднимался к вентилятору на потолке. Она не знала, куда себя деть, не могла вспомнить, как жила до Пери. Чем тогда занималась? Работала, ела, спала? Все это ей уже без надобности.
Конечно, на работе ее ждала досужая болтовня, но для этого не нужно самости – довольно быть человеком без лица, картонкой. Она и места занимать стала меньше, почти не осталось плоти, на теле появились новые пустоты и впадины.
Когда Одилия возвращалась домой и легкая, как пух, ложилась в постель, ей не хватало тяжести по соседству, тепла другого тела. Она ходила на пляж одна, открывала глаза под водой, глядела на камни и песок. А поднявшись на поверхность, с удивлением понимала: никто не потянет ее за волосы обратно в воду, никто не вытащит рака-отшельника из раковины, не станет глядеть, как он беспомощно болтает клешнями.
В постели, обнимая пропахшую морской водой подушку, Одилия вспоминала людей, с которыми прежде общалась: Китти, других знакомых из старшей школы, детства, которых называла подругами, которых вроде любила. Нет, с ними она только существовала – они были рядом, вот и все. Чем они теперь занимаются? Пьют ворованное пиво на пляже, спят с потными мужиками, болтают ни о чем, равнодушные друг к другу? Выщипывают сверх меры брови, шипят на туристов, на их восковую эпиляцию, ухоженные ногти, безупречную кожу?
В тот день случилась одна странность. Китти, которая месяцами не разговаривала с Одилией, преградила ей дорогу на парковке вместе с Калипсо Роджерс, их общей знакомой из старшей школы – она была красивее их обеих, с шелковистыми белокурыми волосами и проколотым пупком на плоском животе.
– Калипсо говорит, твоей новой подружке доверять нельзя, – высокомерно заявила Китти, пока Одилия пыталась их оттеснить и зайти в низенькое кирпичное здание. – Скажи ей, Калли.
– Она меня очень обидела, – промямлила Калипсо, опустив глаза.
– И? – Одилия закатила глаза и зашла в здание.
– Подожди! – крикнула Калипсо ей вслед.
Одилия не хотела никого ждать, тем более завистливых провинциалок.
А теперь она перевернулась на бок и уснула, спала долго-долго – дольше, чем за все лето с Пери. А когда проснулась часов двенадцать спустя, спальня по-прежнему удручала, по-прежнему терзала необъяснимая тоска.
Одилия закрыла глаза и пожелала: вот бы скорее вторник, когда Пери вернется.
Глава 14. Вера
Сейчас
На неделе заглядывает Сэм и сразу шагает на тесную кухоньку – запекать утку с апельсинами. Такой поднимаются дым и чад, что приходится вытащить батарейку из датчика дыма, иначе он пищит, не замолкая. Пока готовится утка, Сэм заходит посмотреть на мои коллажи. С виду – сумасшедший дом. Зато когда приглядывается повнимательнее, светлеет лицом.
– А неплохо, Ви! Композиция хорошая, цвета отлично подобраны. У тебя меткий глаз. Здорово, что вернулась к творчеству. – Он перебирает страницы.
– Пока сделала двенадцать, никак не могу остановиться. Руки сами тянутся. Я как одержимая.
– Создай сайт, помести их на футболки какие-нибудь. Попытайся продать.
– Тоже подумываю.
Сэм кивает.
– Если понадобится помощь, скажи.
Куин раскладывает стол, Сэм подает утку с рисом и зеленым горошком. Молчание длится недолго, Сэм спрашивает, как идет наш маленький журналистский проект.
– Вера устроила охоту на Тома Ньюберна, – объясняет Куин. – Хотела бы сама его убить, да он уже умер.
Сэм вопросительно поднимает бровь, а я отрезаю кусочек утки, сочной и розовой.
– Все время узнаю что-то новое. Пейдж меня сводила на две встречи, там столько выложили… – Рассказываю о Ширли, Колине, поездке к Брендону Ньюберну.
Глаза Сэма сияют.
– Да ты Шерлок! Нарой побольше про эти романы втроем. Понимаешь, в чем штука: о Томе никто ничего не выяснил – ни о работе, ни о личной жизни. А ты раскроешь дело! Видно, они не против тебя – приглашают же.
– Вот только Вера уже не общается с Пейдж, – выдает меня Куин, посыпая горошек солью.
– После презентации книги она никуда не звала. И остальные подруги Одилии тоже.
– Сама себя пригласи. – Сэм качает головой. – Ты должна ей навязаться в подружки, забыла? А чем больше времени проводишь с ней, тем ближе становишься к Тому. Спорим, его друзья в чем-то замешаны? Они тебе все про Тома выложат, тебе можно доверять – внимания прессы ты точно не хочешь.
– Полегче, – вмешался Куин. – Это ведь ее жизнь, а не лайновщина[9].
Сэм отрезает кусочек утки.
– Да ну тебя. Вере нянька не нужна. Обязательно встречайся с Пейдж. Знаю, ты привыкла, что тебя приглашают, а ты сидишь сложа руки, но теперь сама предложи Пейдж посмотреть кино. У нее дома, а не в твоей психушке, где всюду коллажи с ее сестрой. Потом скажи ей: если друзья Одилии позовут, ты всегда придешь на выручку. – Сэм довольно жует.
– И я так хотела. Одна загвоздка: Пейдж я вроде как не нужна. Похоже, сама вливается в компанию, выпытывает информацию о сестре.
Сэм смотрит на меня, как на дурочку.
– Поэтому и надо о себе напомнить. Ты в жизни хоть раз пальцем шевельнула, чтобы сохранить дружбу?
Я задумчиво молчу.
– Так я и думал. – Сэм хватает со стола мой телефон, спрашивает пароль, и я неохотно называю цифры. Потом отдает мне.
Привет, Пейдж! Надеюсь, у тебя все хорошо. Хочешь на неделе посмотреть кино? Я бы позвала к себе, но у меня ДУРДОМ. Напиши, как освободишься!
– Я совсем не так пишу, – ворчу я, недовольная лишними восклицательными знаками.
– Вот именно, – парирует Сэм и кладет себе еще риса.
На сей раз Пейдж пускает меня без особой охоты, будто одолжение делает, и даже не смотрит на меня, когда смешивает «маргариту». Я сразу решаю не рассказывать о поездке к Брендону Ньюберну – непонятно, как отреагирует Пейдж. Если ей не все равно.
И все же мое влияние заметно. Выглядит она как типичная жительница Коббл-Хилл: легкий макияж, дорогой спортивный костюм серого цвета. Подстрижена лучше, и руки как-то изменились, есть в них нечто смутно знакомое.
Мы сидим перед огромным телевизором с коктейлями и попкорном; Пейдж непривычно
