– И между тем…
– Нет, – Валентина упрямо тряхнула головой, – нет, ее точно кто-то заманил туда…
– Следствие проведено в полном объеме, свидетели…
– Что там эти свидетели. Дети! Их запугали!
Макс устало опустился на кровать рядом с ней.
– Допустим. А экспертов? Тоже запугали? Или подкупили? Потому что экспертиза не показала ни факта насилия, ни ударов, которые могли бы повлечь смерть Нелли. В легких ее обнаружилась вода из того же водоема, фрагменты песка и тины, которые она заглотнула в момент утопления.
– Вот! Утопление! Вы и сами говорите это…
– Ну естественно, это устоявшийся термин… Как вы нашли меня вообще? Столько лет прошло. – Он внимательно посмотрел на Валентину.
– Не искала я вас, – простонала женщина. – Случайно увидела и узнала…
– А пистолет с собой возите?
Валентина молчала.
– Здесь приобрела…
Макс покачал головой.
– А если бы выстрелили? Ребенка бы ранили? – Он злился, Аделия видела, как дергается уголок губы. А еще он смертельно устал. Так устал, что даже на злость сил почти не осталось. Он покосился на притихшую Валентину. – Вы все это время думали, что дочь убили, а убийца не найден?
Женщина всхлипнула.
– Не найден, конечно, при таком-то следствии… Поручить такое дело мальчишке, вчерашнему школьнику!
Макс выпрямился, осторожными движениями расправил плечи, размял затекшую шею. Он выглядел выжатым и все еще бесцветным.
– А что следствие? Я, допустим, сопляк еще был, первое дело мое, тут вы правы… Но надо мной же руководство, старшие товарищи. Эксперты, опять же, опытные. Не чета мне. И именно экспертиза показала, что случившееся с Нелли было несчастным случаем. Жуткой трагедией, в которой никто не виноват…
– О, господи, как же это?! – Валентина снова застонала и заохала, хватаясь за сердце. – Вы все врете! И экспертизу так долго проводили, точно подделывали! Чтобы кого-то отмазать…
– Валентина Николаевна, экспертиза велась не долго, всего семь дней, поверьте, это очень сжатые сроки, на которые эксперты оказались способны, учитывая важность дела… Неделю тело Нелли пролежало в воде, его и рыбы, и прочая озерная живность повредили… изрядно, – Макс нахмурился. – Вы же жалобы писали, и в прокуратуру, и в главное управление следственного комитета, и дело у меня раз пять изымали на проверку. И все пять раз подтверждали позицию следствия…
– Круговая порука потому что! – Валентина снова заерзала, пытаясь подняться.
Макс повернулся к Аделии, спросил беззвучно: «Где же врач?».
– Знаете что, – Макс встал. – Вам просто хочется винить всех вокруг в смерти вашей дочери, вы десять лет живьем себя едите, не потому что вы думаете об убийце. Вам хочется искать виноватых в лице следствия и экспертов. Знаете почему? Потому, что признав случившееся несчастным случаем, вы будет задаваться еще более страшным вопросом – как так случилось, что вы не досмотрели?
Валентина ахнула так, будто ее ударили, и затихла. Прикрыла глаза.
– Макс, погоди…
Аделия вошла внутрь, передала Максу дочь, присела рядом с Валентиной на колени.
– Вы не виноваты. Вы не могли быть с дочерью сутки напролет, – она взяла холодные и влажные руки Валентины в свои. – Четырнадцать лет – это взросление, это первый бунт. Самый нестабильный возраст… Вы бы ничего не смогли сделать, даже если бы плыли с нею рядом… Такое случается, ее нужно отпустить… Прекратить вести вместо нее соцсети, генерировать ее фото, как если бы она выросла и стала взрослой женщиной, редактировать фото чужих людей, подставляя в них дочь, прекратить покупать ей вещи и делать вид, что она их носит… Вы живете все это время вместо дочери, за нее, и за себя. Вы даже порции в кафе заказываете на двоих, как будто она рядом с вами, мне официантка рассказала.
Валентина тихо плакала.
– Я не могу, Адочка, не могу.
Она снова стала задыхаться. Хватала ртом воздух и тянула руки к Аделии.
В номер заглянул врач.
Аделия вопросительно посмотрела на мужа и отстранилась, пропуская бригаду скорой помощи к больной. А сама подошла к Максу, обняла его за талию и спрятала лицо на его груди:
– Как же я по тебе соскучилась…
Эпилог
– Я, признаться, тоже впечатлен, как ловко Аделия дело раскрыла, – Макс смущенно улыбался.
Они стояли у стойки регистрации: Тимур Бочкин, Макс, Аделия держала на руках дочь. Хоть ему и продлили отпуск в связи с ранением, муж все равно выглядел бледным, и она за него тревожилась. Еще и руку утром снял с перевязи на радостях – позвонил знакомый из Челябинска, с которым они раскрывали дело с окровавленной одеждой, и рассказал: выяснили ли они, что интересное в аэропорту происходило, о чем догадался Макс. Она расслышала что-то про контрабанду золотых украшений из Турции.
Так что Макс был весел. Махнул здоровой рукой. Он всем своим видом показывал, как горд за супругу. Аделия покраснела, спрятала лицо в волосах дочери.
– Вот и рассказывай потом стажерам о необходимости образования, важности опыта…
Бочкин кивнул. В глубине его глаз мелькнула задумка. Она была сформулирована давно и потому сейчас серебрилась озорными искрами, готовая выплеснуться на друзей и переливалась азартом. Он прищурился. В уголках глаз рассыпался веер мелких морщинок.
– Ей впору свое детективное агентство открывать, – пробормотал Макс, продолжая собственные мысли.
Бочкин просиял, схватил его за руку, потряс ею.
– Вот и у меня такая мыслишка возникла, – Бочкин перевел взгляд на Макса. – Я ж со службы-то уволился…
Эта новость застала Макса врасплох.
– Как? Ты? То есть… почему? – У него округлились глаза. Плечи напряглись.
Бочкин отмахнулся:
– А, старая история, – он спрятал руки в карманах светло-голубых потертых джинсов. – Но факт в том, что я теперь безработный. Отсыпаюсь, прикинь. Впервые за столько лет!
Макс озадачился.
– Так это… Нам в отделе опытные следаки нужны… Давай…
Бочкин не позволил ему договорить, положил руку на плечо:
– Не, Макс. Спасибо, я намек понял и учту. Но! Машенька, супруга моя, категорически против моей службы.
Макс протестующе выдохнул.
– Ну, позволь…
Бочкин остановил его снова:
– Не позволю… Ты не все знаешь, дружище, и в целом Машка моя права. – Он грустно улыбнулся. – Надо искать занятие поспокойнее. Вот я и думаю, не открыть ли детективное агентство. Вон, Аделию твою в напарники позвать?
– Меня?! – С плеча Аделии съехала сумка, девушка едва успела схватить ее на лету и пробормотала рассерженно: – Скажете тоже, Тимур Альбертович.
Бочкин улыбался:
– А вот напрасно вы, Аделия Игоревна, у вас талант, у меня опыт. Мы – отличный тандем.
– С той только проблемой, что она – в Москве, а ты – в Сочи, – отметил Макс.
Бочкин хохотнул:
– Да это вообще как раз не проблема: делов-то переехать.
Макс и Аделия переглянулись.
– Ты сейчас серьезно?
Бочкин кивнул. Улыбка на его губах медленно погасла, сменившись деловитой озабоченностью. Он отводил взгляд от старого товарища и нервно вздыхал.
– Не вижу препятствий.
Макс осторожно уточнил:
– Ты стоимость жилья в Москве видел?
– От нашей сочинской квартиры даже еще останется, – он рассмеялся в голос и хлопнул Макса по здоровому плечу. – Ладно, мне эта идея нравится, вам я ее тоже закинул, теперь надо обмозговать. С такими решениями надо сперва переспать… Аделия Игоревна, вы же согласитесь со мной работать, применять ваш действенный метод?
Он смотрел на Аделию, та краснела: сперва румянцем залились щеки, веки, за ними – уши и шея. Девушка с трудом сглотнула, в горле пересохло. Исподтишка посмотрела на Макса, тот таращился то на нее, то на Бочкина.
– Ты о чем сейчас?
Бочкин скривился:
– Ай, не бери в голову… Про гадание ее, она же с полной дамой мечей попала в точку, и с угрозой тебе! И что связано с прошлым.
Макс тряхнул головой, будто надеясь стряхнуть с ушей навешанную другом лапшу.
