ко мне, хотя я связана с ее смертью. Тут работает особая, больная логика.
Эти люди привыкли к извращенному, ненормальному. Они – мастера забывать, хоронить под грудой денег; под их гладкой кожей скрываются гниющие скелеты, и само их разложение питает почву для новых пороков. Мысль не нова, однако особенно потрясает при взгляде на Джексона и Пейдж. Она уселась на него, закинула ноги ему на ноги, а теперь покусывает подбородок. А он уворачивается, тоже ее покусывает за мочку уха, точно грызун.
Я прошлой ночью прочитала про Джексона в интернете. Перед «Снапи» он работал на другую логистическую компанию, но она развалилась. Развалилась из-за многочисленных нарушений прав человека: складских рабочих увольняли за перерывы на туалет, зарплаты задерживали, если груз отправлялся хоть получасом позже положенного. За все эти нарушения Джексона Ледеки призвали к ответу в нежном возрасте двадцати пяти лет, а после – оправдали.
Да уж, чего в жизни не бывает. Ну ладно, по крайней мере, мы с Пейдж хорошо выглядим.
На мне короткое черное платье с лентами, от «Бек+Бридж», туфли на низких каблуках, волосы распущены, макияжа самая капелька. Сегодня не нужно привлекать внимания, иначе не выйдет добыть что-нибудь о Томе. Если слишком заметно и ярко одеться, можно всех спугнуть.
Зато Пейдж расстаралась. На ней белое корсетное платье без бретелек, ниспадающее до щиколоток, массивные кроссовки, волосы собраны в небрежный пучок, на шее ожерелье от Беа Бонджаска. «Смоки-айс», помада приятного розового оттенка, ни следа кричащего макияжа. Я написала старой знакомой из салона красоты и подобрала для нее окошко. Сама я, разумеется, туда не ходила больше года. Мне подровняли кончики и сделали укладку. Никого вроде не напрягало мое присутствие.
Наконец мы добрались до Вайнека; Джексон и Пейдж дурачатся, как подростки перед выпускным, проливают друг на друга шампанское, а я гляжу из окна на город, где выросла Одилия. Час уже поздний, да и лето едва началось, поэтому особого веселья нет. В окнах не горит свет, у бара шатаются несколько гуляк, а в остальном – тишь да гладь. Только волны неумолчно шумят вдалеке, но к этому звуку быстро привыкаешь.
Доехали. Главные ворота открыты – заходи кто хочет. Но нет, за высокой живой изгородью у дома стоят охранники, скрываются в полумраке, словно хотят обмануть бдительность незваных гостей.
Дом не слишком впечатляет. Простой, маленький. Беннингтоны вроде миллиардеры, а про этот дом чей-нибудь богатенький сынок сказал бы: «Сойдет для начала». Спотыкаясь, иду за Джексоном и Пейдж.
– Здесь они принимают гостей, – объясняет он, глядя на меня через плечо. – В главном доме у них ремонт. Это он на первый взгляд такой маленький, а на самом деле тянется до самого пляжа.
В доме нас встречают толпы гостей, тяжелые басы и откровенные картины на стенах; во мне даже просыпается скромность, смотреть противно на бесконечные полотна с грудями, задницами и вульвами – фантазия озабоченного подростка, а не искусство. Поджимаю губы, а то нахмурюсь.
Луиза Беннингтон, знакомая мне по церемонии памяти, целует Джексона в обе щеки, обнимает Пейдж. Благодаря пластическим операциям ее возраст определить трудно; на ней комбинезон от Рика Оуэнса, волосы вместо белокурого теперь выкрашены в лиловый и ниспадают до талии, а глаза необыкновенно синие – может, линзы?
– Луиза Беннингтон. – Она сжимает мою ладонь обеими руками. – Спасибо, что пришли.
Взгляд у нее пустой – похоже, забыла меня. Не успеваю представиться заново, как она исчезает среди вновь прибывших гостей. Публика разношерстная, все вроде Илона Маска и Граймс. Много одетых в костюмы мужчин с пересаженными волосами, много худеньких женщин с крохотными татуировками на руках. Куда ни кинь взгляд, всюду люди – сидят на стеклянных столиках с энциклопедиями, которые никто не читает; на коленях чужих мужей. Участницы книжного клуба расселись на креслах-мешках, вот только «мешки» сделаны из страусиной кожи.
Чувствую на себе взгляды, слышу шепоток. Кое-кто меня узнал. Незаметно пробираюсь к креслам-мешкам, а Джексон с Пейдж идут к бару.
– Привет! – Ко мне наклоняется Рути в брюках и топе с закосом на богемный стиль. Так весело чирикает, аж скулы сводит. – Мой парень не смог прийти, тогда я решила взять Джоани с Колином, а они тоже не смогли, она ведь беременна и все такое. Хорошо хоть Ширли с Лайлой нашла. – Она показывает на Ширли, увлеченную разговором с гостем. – Кларисса с мужем курят на улице с Лайлой, скоро вернутся. Здесь много интересных людей. В прошлом году на такой вечеринке мой друг познакомился с поклонником Дэвида Хокни, у него дома пять оригиналов картин с бассейнами. Так он заказал у Хокни картину для моего друга, представляешь? У всех тут найдется похожая история. Оказывается, компания LVMH приобрела «Тиффани» после разговора на этой вечеринке. Ну, про местные постельные шалости ты, наверное, знаешь. – Она болтает и болтает, а я прощупываю почву.
– Слушай, не расскажешь про эти постельные шалости? – интересуюсь я, хотя Рути ушла на три темы вперед. Возможно, тут есть связь с предпочтениями Тома, о которых мне говорил Брендон Ньюберн.
Рути закусывает губу, отводит взгляд в сторону и двигается ко мне поближе.
– Ну, я ни в чем не участвовала. Ходят слухи, что Беннингтоны раньше зря времени не теряли. Большие были выдумщики в постели. С годами подуспокоились, конечно. Хотя до сих пор ходят друг к другу в гости, меняются супругами.
Хочу еще расспросить – вдруг проболтается о Томе? – но высокая рыжая женщина в винтажном платье уводит ее с кресла-мешка в самое ядро вечеринки.
Будь я в ясном уме, завела бы полезные знакомства, пообщалась с какой-нибудь богатой наследницей, у которой своя линейка обуви. Знаю-знаю, так и надо, однако сейчас не до работы – в таком состоянии даже визитку попросить не получится, не то что очаровать какую-нибудь инфлюэнсершу и выбить местечко в ее компании.
Для начала всем покажу, что я отнюдь не злодейка, потом встану в сторонке с бокалом и дождусь кого-нибудь из бывших коллег Тома, ну а там представлюсь и попробую выведать, о каких таких «странностях» говорил Брендон. Я составила список жертв – кто-нибудь да появится. Самый лакомый кусок это, конечно, мистер Беннингтон собственной персоной. Я его видела рядом с Луизой – крупный мужчина с густой шевелюрой, вроде бы настоящей. Только они с Луизой вряд ли найдут время со мной побеседовать, им ведь нужно развлекать гостей.
Возвращаются Джексон и Пейдж, протягивают мне бокал, и я выпиваю, не глядя.
– Поброжу немного, – с улыбкой говорю я Пейдж. – Скоро вернусь! – И быстренько ухожу,
