нелестно шептаться о ней.
Она родилась и выросла в этом обществе, но была другой. Она не была скована правилами и устраивала протесты, нарушая их. Она презирала то, чем мы занимались, но понимала, что тьма, сидящая в нас, была и в ней. Она хотела свободы, которую никогда бы не смогла получить, дыша с нами одним воздухом.
И у неё был лишь один выход.
Спидометр моей машины указывал, что я не смогу войти в следующий поворот, если не сбавлю скорость, но меня это не волновало.
Как только я отследил машину, на которой уехала Талия, я сразу же отправился за ней. Но она была в пути уже грёбаные два часа и ехала слишком быстро, поэтому мне нельзя было сбавлять собственную скорость, если я хотел догнать её.
Я не следил за экраном телефона, но GPS направлял меня по точному пути Талии. Она не брала трубки, что и следовало ожидать, потому что её телефон валялся в какой-то канаве, в которую она выкинула его, только сев в машину.
Девушка не была глупой и взяла машину человека, с которым я бы заговорил в последнюю очередь, ожидая, что ради неё я не смогу переступлю через свою гордость.
Но она была не права.
Вся моя жизнь была посвящена её защите, хоть она и не понимала этого.
Совсем скоро я бы смог ей всё объяснить, но её упрямый характер не позволял ей терпеть это.
Мой телефон запищал. Я моментально снял его с консоли и приложил к уху.
– Я нашёл её, – раздался низкий голос моего информатора с другой стороны.
Я попросил его выехать из Рино и в случае чего мы бы перекрыли ей дорогу с двух сторон сразу. Но она всё ещё оставалась на территории Ндрангеты, когда я отправился за ней.
Я облегченно выдохнул, но не сбавил скорость. Мне нужно было раньше остальных добраться до неё. Она была в опасности там. Даже под защитой.
– Не отпускай её. Я близко.
Моя рука оторвала телефон от уха, чтобы положить его на место и я заметил, что точка, определяющая машину Талии остановилась, но голос на другом конце продолжил говорить:
– Кристиан…
Я опять приложил телефон к уху.
– Что? – рявкнул я. – Если она отбивается, даже не смей прикасаться к ней. Просто закрой её в чертовой машине и дождись меня.
– Я не успел догнать её.
– Что значит ты не успел догнать её? – я чувствовал, как начинал срываться. – Тогда почему её машина стоит на месте?
– Она в Тахо, – тихо ответил мужчина. – В части озера, принадлежащей другой стороне.
Я резко нажал по тормозам и моё тело дернулось вперед, упираясь в руль.
– Она мертва. Её машина уже ушла под воду, Кристиан. Не суйся сюда, – предостерег меня он. – У Каморры гонки в нескольких километрах отсюда. Они не выпустят тебя живым с их территории, также как и Талию.
Я молчал на другом конце.
– Мне жаль, но она знала на что шла, – закончил мужчина и повесил трубку.
Я застыл на месте. Моя рука, оставшаяся на руле настолько сильно сжала его, что я бы не удивился, если бы кожа на костяшках начала лопаться. Я молча сидел, пытаясь осознать, что только что услышал.
Талия. Была. Мертва.
Боль в груди стремительно разрасталась, не позволяя мне дышать. Но я чувствовал лишь то, как последние частички человечности покидали меня.
Жизнь в один момент смогла потерять свой единственный смысл. Весь мир перед моими глазами начал тонуть вместе с ней, а хаос обрёл дом в виде моей головы.
Видимость перед глазами затуманилась, поэтому я быстро проморгался и нажал на газ, стремительно набирая скорость.
Мне всё ровно, если они убьют меня.
Это будет значить лишь то, что я опущусь на дно озера вместе с ней.
Глава 20
Прошла целая чёртова неделя.
Кая ни разу не выходила из своей комнаты, не спускалась поесть и не пыталась сбежать. Ничего.
В тот день, когда я отнёс девушку в комнату после того, как признался, что её отец убил её мать, я ещё долго сидел под её дверью, слушая, как она плачет.
Это длилось долго. Очень долго.
Думаю, тогда она наконец смогла освободиться от них. От того количества слёз, которые она копила в себе всё это время.
А когда они закончились, наступила тишина.
Каждый раз, когда я заходил к ней в комнату, чтобы проверить не сделала ли она с собой что-нибудь, что я не смогу исправить, Кая просто лежала повернувшись ко мне спиной. Я пытался заговорить с ней, но она никогда не отвечала мне и тогда я уходил.
Я знал, что она чувствовала и знал, что с ней может стать, если она продолжит топить себя в злости и отчаянии.
Она превратится в меня.
В то состояние, из которого у неё больше никогда не получится выбраться.
Я понимал её горечь о том, что крайние годы своей жизни, она пыталась расплатиться за убийцу своей матери, но то, что она собиралась вернуться туда ради совершенно чужой для неё девчонки, за которую она почему-то решила взять ответственность, я не мог понять.
Ей грозила опасность, масштабы которой, как мне казалось она не осознавала.
– Ты влюбляешься в неё? – спросил Доминик, нанося очередной удар, который я смог перехватить.
Мы тренировались вместе, как минимум три раза в неделю, потому что со слов Доминика, ему нужен был достойный спарринг партнёр перед очередным показательным боем, на котором он сможет запугать жителей Сакраменто своей силой и покажет мужчинам, с которыми мы работали, что им не стоит нарушать наши правила и устои.
– Не неси чушь, – ответил я, когда мой кулак нацелился прямо в его солнечное сплетение, но друг отпрыгнул, не позволяя мне ударить его.
– Почему нет? – настаивал он.
Тренировка подходила к концу, но видимо Доминик не хотел прощаться со мной, иначе я не понимал, зачем он пытался вывести меня из себя своими вопросами.
Я рассказал ему о Кае и о случившемся, потому что только войдя в клуб, меня встретил вопрос о том, какого чёрта я приехал сюда один. Он намеревался увидеть рядом со мной Каю. Почему? Я тоже не понимал.
За последнее время жизнь стала для меня одной большой загадкой.
– Потому что я любил и твои родители любили, – упомянул я, чего делать не
