ты какого-нибудь незнакомого человека в коридоре, или незнакомую машину, припаркованную снаружи, или…
– Музыка… – выдавил он.
– Какая еще музыка?
– Я вернулся домой из травмы около часа ночи, не мог уснуть. А потом услышал, как у вашей подруги играла какая-то старомодная музыка. А потом я лег спать. Вот и всё.
Кейт не любила классические песни. Ей нравились Бейонсе и Тейлор Свифт.
– А что это была за старомодная музыка?
– Вроде той песенки из «Назад в будущее». Ну, сами знаете – из кино… Которая играет в тот момент, когда Майкл Джей Фокс оказывается в прошлом.
– Отпусти его, – сказал Лейк.
Блок оттолкнула соседа, и они вышли из квартиры.
– О чем это он говорит? – спросила Блок в коридоре.
– Я знаю эту песню. Действительно старая вещь, на четыре голоса. «Мистер Сэндмен» называется.
Глава 29
Эдди
Возле здания суда собрались представители чуть ли не всех мировых СМИ. Я приметил фургоны передвижных телевизионных станций с логотипами «Би-би-си», «Блумберга», «Фрэнс–24» и некоторых других телеканалов, названия которых я даже не смог прочитать. Все они боролись за наиболее выгодные места наравне с прочими американскими информагентствами – Песочный человек был новостью номер один. А то, что перед судом предстала его жена, лишь подлило масла в огонь журналистского интереса.
Мы с Гарри воспользовались боковым входом в здание суда, предназначенным для сотрудников прокуратуры и работающих в здании. Охрана достаточно хорошо нас знала, чтобы впустить без особых проблем. Поднявшись на лифте на восьмой этаж, мы увидели в коридоре плотную толпу репортеров. Ничего не оставалось, кроме как опустить головы и протолкаться сквозь них.
Каким-то образом Гарри добрался до дверей судебного зала суда – видать, ему удалось протиснуться мимо этой толпы вдоль стены, и он схватил меня за руку и втащил внутрь как раз в тот момент, когда судебный пристав закрыл за нами двери.
Я бывал во многих подобных залах, на многих напряженных судебных процессах, но сейчас все было совсем по-другому. Я буквально ощущал тяжесть воздуха, вдыхая его. Левая рука у меня не переставала дрожать. Мысль о Кейт – скорее всего связанной, наверняка смертельно напуганной, теряющейся в догадках, спасем ли мы ее когда-нибудь…
Показалось, будто меня вот-вот вырвет.
В течение многих лет я практиковал в одиночку. Никого, кроме меня, больше не было. Ни секретаря, ни сотрудников, ни помощников, ни партнера… Потому что иногда дела мне попадались настолько жаркие, что я оказывался под прицелом у очень опасных людей. И не хотел, чтобы кто-то из моего окружения угодил под перекрестный огонь. Те, кто мне близок, всегда оглядываются через плечо. Одной из причин, по которой мы с Кристин расстались, была моя работа. Я предпочел защитить свою семью тем, что отдалился от нее. Я не хотел такой жизни для своей жены и ребенка. К тому времени, когда я понял, что сделал неправильный выбор и что мне следует найти обычную работу юриста от девяти до пяти, было уже слишком поздно. Я потерял их обеих.
А затем появилась Харпер. Женщина, которую я любил. И так и не успел сказать ей об этом. Она погибла из-за меня. Потому что я пытался кое-кому помочь. Я все еще просыпался по ночам, задыхаясь, в поту, от сна, в котором бегу к дому Харпер, а она все еще жива.
Хотя и знаю, что уже слишком поздно. Что я никогда не доберусь туда вовремя.
И теперь я опять наступаю на все те же грабли.
Кейт оказалась в руках безумца только из-за меня.
Закружилась голова. Моя рука метнулась к одной из скамей, я вцепился в нее, чтобы не упасть. И тут почувствовала, как Гарри обхватывает меня за пояс, просунув свое плечо мне под мышку.
– Пойдем-ка вон туда, в уголок, – произнес он.
Мы прошли в самый конец галереи для зрителей, подальше от клерков и прочего судебного персонала. На процессах с большим участием средств массовой информации судебные приставы обычно предоставляют адвокатам возможность побыть наедине некоторое время до начала разбирательства. В правилах об этом ничего не говорится; это просто нечто вроде традиции, негласной договоренности.
Я присел на скамью. Я не хотел находиться где-то рядом со столом защиты. Просто не мог. Пока что. Обстановка кружилась вокруг меня, сводило живот, и я никак не мог сосредоточиться. Не мог дышать.
– Эдди, успокойся. У тебя просто паническая атака, – сказал Гарри.
– Это все из-за меня. Мне не следовало соглашаться на партнерство с Кейт. Гарри, она еще такая молоденькая! Я не могу…
– Я испытываю примерно такие же чувства. Она мне как дочь. И как раз поэтому ты должен взять себя в руки. Из этой ситуации есть выход. Мы можем спасти ее.
– Я не могу…
– Можешь! Мы можем. Ты тут совершенно не виноват. В этом никто не виноват. Но ты должен это исправить. Кейт жива, и мы должны продолжать в том же духе. Тебе сейчас надо взять себя в руки и с головой окунуться в игру. Потому что если ты этого не сделаешь, Кейт надеяться не на что.
Я закрыл глаза, запрокинул голову.
Казалось, будто все ошибки, которые я совершил в своей жизни, громоздятся вокруг меня, готовые обрушиться прямо мне на голову.
Я подумал о том, что сделала бы Кейт, если б ситуация была обратной – если б это я был тем, кто угодил в ловушку, и Кейт пришлось бы бороться, чтобы меня вызволить.
Ответ был очевиден. Я восхищался Кейт. Она была умней и сильней почти всех, кого я когда-либо встречал. Я точно знал, что она сделает. Она стиснет зубы, напомнив себе, что она из Эджуотера, штат Нью-Джерси, и что тот, кто попытается играть в подобные игры с Кейт Брукс, сильно об этом пожалеет.
Я хватался за эту мысль, дышал ею. Теперь у меня не было сомнений, что где бы Кейт сейчас ни была, она будет отбиваться. Она обязательно выживет. Я просто должен был быть таким же сильным, как она.
Глубокий вдох. Я упивался этим чувством, этой силой, которую черпал у Кейт. Я встал, и мы с Гарри вместе направились к столу защиты.
В судах США существует еще одна негласная договоренность: судьи, вышедшие на пенсию, не возвращаются к юридической практике. Это более или менее соблюдалось, всего лишь с горсткой примеров того, как судьи – бывшие адвокаты – возвращались к борьбе за старых клиентов после того, как навсегда покидали судейскую трибуну. У Гарри не было намерений возвращаться к реальной практике.
