ужаса и растворился без следа во внутренней пустоте. Осторожно толкнула дверь и врезалась… в чью-то ногу.
– Кто здесь?! – прокричала она, мгновенно щелкая выключателем.
На полу ее собственного коридора зашевелилась… Элла Лоуренс в золотом платье. Глаза студентки закатились, когда она попыталась их открыть, девушка тяжело дышала, да и платье ее было тошнотворно перепачкано кровью.
– Марго… – прохрипела она пьяным голосом. – Помоги.
Клатча при ней не было. Эллу вырвало, а потом она туда же ткнулась носом.
Маргарет передернуло, и она стала сползать по стеночке, пытаясь ухватиться за приоткрытую дверь. На лестнице раздались бодрые шаги.
– Вот ты и вернулась! – нарочито веселый голос Себа разбудил бы и мертвого.
Внутри Мардж все задрожало и звонко рассыпалось осколками, а потом стало еще тише, чем до происшествия. Она одернула пиджак Брука, спасший ее от превращения в ледышку под декабрьским дождем, и отворила дверь пошире, выглядывая на лестничную площадку и недовольно ворча:
– Ночь на дворе. Соседей разбудишь.
– Все, кто хотел, уже проснулся от твоего крика.
Ее уже ничего не могло ни удивить, ни напугать, наверное. Кожаная куртка Себа была мокрой и грязной. Маргарет впустила парня внутрь и повернула замок до упора.
– Возьми в ванной тряпку и убери это безобразие, будь добр, – указала она на бесчувственную Эллу и следы ее пробуждения.
Сама же хозяйка прошла в комнату и упала на диван. Теперь главная подозреваемая по делу в убийстве – у нее дома. Чудесно. Ни одна эмоция не отозвалась. Маргарет принялась расшнуровывать ботильоны.
– Мог бы хоть позвонить, – пожурила она при этом Себа.
– До тебя ведь дозвониться – как до президента. Снова в режим полета ушла – так ожидаемо.
Ах, верно. Она и забыла. Мардж освободила правую ступню и с грустью посмотрела на растертую до волдырей ступню.
– Но я знал, что без проблем могу привезти Элли к тебе, – по-прежнему оптимистично заявил Себастиан. – Ты ведь уверена в ее невиновности.
Да, она очень уверенно ее защищала всего час назад. А вот теперь – все до лампочки, и ничто не абсолютно. Маргарет забросила ботильоны за спинку дивана. Обычно она так не делала. Никогда не делала. Но сегодня имела право разбить хоть какой-то стереотип. Впрочем, тарелки – было б лучше.
– Значит, ты на стороне Эллы? – уточнила Маргарет, массируя виски. Ко всему прочему, разболелась голова. Так некстати.
– Я же ее парень, – широко улыбнулся Себастиан, выглядывая из ванной.
Он полоскал в раковине тряпку.
– Ага. Подставной.
– Это тоже ответственность.
Голова шла кругом от всех принцев сразу. Как же они портят жизнь порой. Ответственные, скажите пожалуйста. Мисс Никсон ожесточенно стащила платье и швырнула вслед за ботильонами – подальше от света божьего. Потянулась за домашней кофтой, брошенной на подлокотник. Стало немного уютнее.
– А как же твой брат? Он объявил Эллу в розыск, если ты не в курсе. Пойдешь ему наперекор?
– Что ж, от того, что это – мой брат, от собственных принципов отступать?
Себ кряхтел, ползая на коленках и безропотно убирая за своей «девушкой». Которую безо всяких церемоний отодвинул к стене. Голос его звучал чрезмерно звонко.
Он не на стороне Гарольда. Как и она. Только… почему никакой солидарности ну никак не чувствуется?..
– Слушай… – попросил Себ. – Может, ты ее в постель уложишь, все такое? Мне не с руки как-то платье стаскивать, а стоило бы…
– Обойдется, – махнула рукой Маргарет, содрогаясь от подобной перспективы. – Раз напилась, так должна принимать последствия такими, какие они есть. Лови подушку – устрой ее на полу поудобнее. Не хватало еще кровать пачкать. Она… вся в крови. И у Линды в руке нашли ее блестку… Ты что-то знаешь, Себ? Где ты ее отрыл?
– В саду, – поймал подушку Кингстон-младший и последовал просьбе хозяйки, пытаясь устроить девушку поудобнее. Даже сбросил пиджак, чтобы укрыть ее голые плечи. – Не хотел, чтоб она… Гарри досталась. И изолятору. На байке домчались быстрее вас с Бруком, – и он кивнул на диван, за которым скрылся пиджак Алекса.
Это прозвучало как упрек. Но Маргарет лишь покачала головой со вздохом – ни Бруки, ни даже Гарольды сейчас не имели значения.
– Чай черный или зеленый? – бросила она только в ответ, отправляясь к чайнику и мечтая единственно о махровых носках.
Чайники обладают поистине магическим даром: они дают хлипкую, но горячую надежду, что все ваши проблемы решатся. Хотя, разумеется, как все истинные маги, они далеко не всегда исполняют то, что наобещали.
Эпизод 7
– Как в старые добрые, – заметил Себ с ехидной ухмылочкой, устроившись в кресле.
Бабочку он сунул в карман, пиджак тоже отсутствовал, превратившись в дополнительное одеяло для Эллы, носки сушились на батарее, гель с волос смыла ночная изморось… Принц превратился в какого-то художника с Монмартра.
– Только какао не хватает. И подвального запаха.
Маргарет улыбнулась, уткнувшись в чашку.
– По-прежнему делаешь вид, что тебе все нипочем.
Себа слегка передернуло. Но он быстро овладел собой и пожал плечами.
– Потому что так оно и есть.
– Нет ничего плохого в том, чтобы показывать свои слабости, – возразила Мардж мягко.
Она и восхищалась младшим Кингстоном, и с другой стороны, хотелось его обнять, взъерошить вихры и заверить, что все будет хорошо. Увы, она не могла обещать ему последнего с абсолютной уверенностью. Она – не чайник. Хотя чайник пока что справлялся неплохо. А может, дело в том, что она вымыла ноги теплой водой, намазала кремом и спрятала в полосатые мягкие носки.
– А ты будто не делаешь то же самое! – воскликнул вдруг Себ настолько возмущенно, что едва не пролил чай на сложенные по-турецки ноги. – У самой на душе кошки скребут, а улыбается, словно все в порядке! Знаешь, как бесит?
– Потому что я взрослая, Себ, – вздохнула Мардж.
Словно она была в этом виновата. Словно взрослые не имеют права расклеиваться.
– Я тоже взрослый… Я заканчиваю колледж… И родители приготовили мне место в университете, а я… – затих вдруг паренек, обнимая свою кружку с чаем и не замечая, как горячи ее бока. На его лбу прорезалась неожиданно серьезная складка.
– А ты чего хочешь?..
Вот так знакомые люди вдруг – раз! – и по щелчку пальцев сбрасывают с себя кусок штукатурки, которую ты считал несущей стеной.
– Я не знаю… Не знаю, Мардж, чего я хочу… Линда… Ты знаешь, я ведь был влюблен в нее. Когда-то.
О воцарившуюся тишину, казалось, можно порезаться.
– Только не говори Гарри! – выпалил Себ, краснея. – Он не знает. Никто не знает.
Как же это трогательно – наполнить карманы признаниями
