пасть тигровой саламандры на обложке, как ее острые клыки, с которых капает кровь сородичей.
Глава 17. Одилия
Десять лет назад
Пери вернулась из Нью-Йорка. Одилия пришла с работы и сразу узнала знакомые запахи табака и гиацинтов, а еще резкий запах ацетона, доносящийся из другой комнаты. Она нашла Пери в спальне: та красила ногти на ногах, сидя на кровати, и вытирала лак с кутикул влажным кусочком ваты.
– Не поможешь? – Пери махнула кисточкой. – Не получается ровно.
Одилия послушно села рядом и накрасила остальные пальцы, стараясь не смазать синий лак.
– Салон сегодня закрыт, – объяснила Пери. – Утечка ядовитого газа. Как будто лаки не ядовитые!
Она стала рассказывать о деловых встречах, об агенте, который ей запретил курить, а то глаза пожелтеют. Призналась в порыве откровенности: когда была младше, хотела попасть в журналы высокой моды, ходить по подиуму, заработать имя в модельном мире. Но агент считал, что у нее данных для этого недостаточно.
– Ну а в остальном я обалденно выгляжу. Безупречно. Он меня назвал безупречной. – Пери осторожно наклонилась, не смазав лака, и чмокнула Одилию в нос. – Спасибо. Спасибо за педикюр.
Одилия улыбнулась, вынула изо рта подруги сигарету и отправила в мусорное ведро.
– Наказ агента, ничего не попишешь. – А сама залезла в сумочку, нашла свою пачку, закурила.
– Ты меня любишь, правда? – прошептала Пери, разглядывая сверкающий синий лак. Даже ногти у нее были безупречные – изящные маленькие полумесяцы, и длина в самый раз. Вот Одилия никак не могла ногти отрастить, на крупных пальцах они смотрелись неряшливыми обрубками.
– Конечно! – ответила она. Конечно, любит. Даже собиралась признаться Пери: она уезжает с ней в Нью-Йорк, она тут не останется. Хотя, пожалуй, стоило подождать, решить сначала, как там обустроиться. Для этого нужна решимость, за которую она Пери и уважала.
Потому она и хотела уехать. Тут глубоко копать не нужно; она мечтала: вот бы Пери улыбнулась ей, порадовалась, что сделала из нее другого человека, дала смелости уехать из родного городка, мечтать о большем. Пусть знает: благодаря ей Одилия едет в большой город, в самое его ядро.
Пери сжала щеки Одилии, сморщила ей губы.
– Больше всех на свете? – Она сощурила глаза, усилила хватку; у Одилии чуть кончик языка не показался наружу. Она поспешно кивнула, и в глазах Пери на миг блеснули непролитые слезы. Миг – и она убрала руки.
– Кстати, сегодня идем на вечеринку. – Пери встала, потянулась, рубашка задралась и обнажила полоску загорелого живота. – Совсем другую. Там все в костюмах. Гости постарше. Тебе понравится, обещаю. Мне тоже. Познакомишься наконец с моим парнем – ждет не дождется с тобой встретиться.
Она метнулась в ванную, хотела успеть раньше Китти. С тобой встретиться. Как будто он уже знал Одилию, видел ее раньше. Она пошла за Пери в ванную.
Этот парень так и остался загадочным персонажем, мелькал где-то на обочине жизни Пери, иногда протягивал к ней руку или ненавязчиво давал о себе знать. Одилия видела его фотографии в телефоне Пери, в ее «Фейсбуке» и «Инстаграме». Он был красив классической красотой, слишком холеный, но это и неудивительно.
Однажды, когда Одилия с Пери возвращались с пляжа, не высушив мокрых волос, Одилия спросила:
– А когда ты поняла, что влюблена?
Она сама однажды любила – мальчика, с которым гуляла летом после окончания десятого класса. Познакомились они на вечеринке. Он хорошо к ней относился, а она рядом с ним радовалась, отдыхала душой, и темы для разговора у них не кончались. Он приехал в Вайнек всего на год. На следующий год перешел в другую школу, в штате Мэн. С тех пор они не общались, однако дружили в соцсетях; там Одилия увидела его фото с новой девушкой. Раньше у нее сердце болело, она думала: а как бы все у них сложилось?.. Теперь прошло. Когда думала о нем, вспоминалась только пустота.
– Знаешь, тут любовь не главное. Понятно, я его люблю. Бабочки в животе, бессонные ночи – все это было. Сейчас мы вроде как деловые партнеры. Удачно сошлись, понимаешь? У каждого своя жизнь, но иногда пересекаемся.
Пересекаются… Какое странное слово. Впрочем, она более-менее поняла Пери: хотя встречались они не только ради удобства, а все-таки оно свою роль играло. Наверное, в мире Пери так можно, там ведь все позволено. А в мире Одилии женщины жаждали любви, внимания.
Они стояли в ванной Одилии, разложив косметику по раковине и полкам. Зеркало было запачкано кремом, пудрой и румянами, мутные отражения расплывались. Одилия уже набила руку, умела наносить праймер, тонкий слой тонального, хайлайтер, контуринг, подчеркнуть брови, чтобы взгляд стал ярче, ловко подвести губы.
– Скоро опять на уколы, – предупредила Пери, глянув на губы Одилии. И продолжила подкручивать ресницы, густые и объемные. С такими накладные не нужны, и наращивание тоже.
Когда закончили, в ванную метнулась Китти, сжимая руку между ногами.
– Могли хоть дверь не запирать, – пробурчала она, рухнув на унитаз.
– На кухне раковина есть, туда ходи, – прощебетала Пери и взяла бутылку вина из холодильника.
– Знаешь, она тебя боится, – поделилась Одилия, пока они натягивали платья, застегивали друг на друге молнии, прихлебывали вино, заново красили губы и закидывали в сумочки таблетки, салфетки, ключи. Одилия давно не видела маникюрных ножниц и про себя решила, что все выдумала, что Пери ее не резала, а кровь – так, галлюцинация, навеянная жарким солнцем и наркотиками.
– Знаю. Она сама виновата. Всем не угодишь. – Пери нанесла духи, плечи заблестели от ароматной влаги. Потом хорошенько оглядела подругу. – Ну ты красотка! Завидую ужасно, так и выбросила бы из окна. Но кто тогда станет мне лучшей подругой? Все вокруг притворщики, только о себе и думают. А мы друг друга понимаем, правда?
Одилия глянула на лучшую подругу, на топ и юбку с черно-белыми цветами, на собранные в блестящий хвост волосы, на широкие серьги-кольца.
– Не завидуешь, – мягко возразила она, взяла бутылку из рук Пери и допила остатки.
– Может, когда-нибудь позавидую. – Пери потянулась к Одилии, поправила бретельку на черно-белом платье с короткой юбкой. На высоких каблуках ноги у Одилии стали длинные, от ушей.
Она о таком платье и мечтать не смела. А теперь пожалуйста: стоит в наряде Пери, как видение, губы смело подведены карандашом, волосы выпрямлены, на глазах стрелки. Совсем не та девушка, что три месяца назад. «Ну и прекрасно», – подумала Одилия.
Пери проехала через ворота и оставила машину парковщику у лакированной входной двери. По фасаду в испанском колониальном стиле вились побеги
