поразить, если не вашу сестру Лотте?
– Она его не любила, – сказала Оливия сдавленно. – Она его просто хотела.
– Она его хотела, потому что он был ваш? – спросил МакАдамс, и тут ему пришла внезапная мысль о сложностях совместного владения. Оливия покачала головой, вдохнула поглубже и постаралась взять себя в руки.
– Вы не в курсе всей ситуации. – Оливия часто заморгала, смахивая слезы. – Мы же с Лотте с ним познакомились в Ньюкасле, когда он еще был женат на Элси. Он тусовался на Бигг-маркете, там еще мальчишники устраивают, ну и разговорился с нами.
– С вами обеими?
– Я о том и говорю. Мы… мы делили его. – Оливию не так-то просто было смутить. Но все же она слегка отвела взгляд в сторону, прежде чем продолжить. – Ну мы просто так с парнями поступали. С Сидом было весело. Он такой был необузданный и беспечный, совсем как ребенок. Глупенький мальчишка. Он нас смешил, понимаете?
– И поэтому вы в него влюбились? – МакАдамс отчасти просто пытался поддерживать разговор. Но по факту он творил чудеса. Оливия сокрушенно вздохнула.
– Господи, да не знаю я. – Она взяла еще печенья. – С Сидом по-серьезному не получалось. С ним себя чувствуешь как… как будто с тобой все в порядке, а весь мир не прав.
МакАдамс представил себе, как Сид увлекает Оливию в тот мир, где виноваты всегда другие. Что ж, такой мир мог быть соблазнительным.
– Продолжайте, пожалуйста. Что же пошло не так? – спросил он. И впервые казалось, что Оливия уже и сама рада все рассказать.
– Нам с Сидом хорошо было вместе. И мне тогда наплевать было, с кем он там еще встречается. Элси ревновала, не хотела его делить ни с кем. И вот лежали мы как-то, и Сид такой – мне надо на тебе жениться. И я типа – тогда давай, женись. Почему нет? И он от нее съехал на следующий день и стал жить у меня.
Грустная улыбка осветила землистое лицо Оливии.
– Элси чертовски бесилась. Прям ядом плевалась. На свадьбу мне увядшие розы прислала. А потом мы с ней в пабе повстречались, и она мне в лицо смеялась, говорила, я, мол, еще хлебну. Типа, раз Сид теперь на поводке, то и любить меня сильнее не станет. – Оливия сжала кулаки. – Но дело было не в этом. Все испортилось, когда он набрал долгов.
– Азартные игры, – сказал МакАдамс, поскольку ни для кого это не было секретом. Оливия кивнула.
– Сначала понемногу. Типа на скачках продул. Он тогда подрабатывал на птицеферме у Гленкрофта, неполный день. Я работала уборщицей и барменом. Взяла еще смену в продуктовом. Все было хорошо. Пока не стало плохо, – скривилась она.
В этом и была проблема, о чем МакАдамс тоже знал. Хотя бы потому, что Сид залег на дно в Абингтоне на несколько месяцев.
– С некоторыми кредиторами нелегко, – сказал он.
– Они ему угрожали. Так я и стала за него платить. Он уехал ненадолго, залег на дно. А на это тоже нужны были деньги. – Она обхватила голову руками и сжала виски. – Мы против всех, и плевать на все, так же? Я все ему отдавала. И вот как оно закончилось.
– Он бросил вас, – сказал МакАдамс, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. Но Оливию уже было не унять.
– Нет. Да, он женился на Лотте. Но не бросал. Мы все жили в моем доме. – Руки у нее дрожали. – Он не брал деньги у Лотте. И у Элси тоже. Он не зависел от них так, как от меня.
МакАдамсу следовало бы об этом спросить, и раз уж он до сих пор этого не сделал, то сейчас было самое время:
– Оливия, вы платили за все на похоронах?
Она вымученно улыбнулась.
– Я взяла кредит, – прошептала она. – Понимаете? Он все еще мой. Куплен и оплачен.
МакАдамс вернулся в комнату отдыха. Многое предстояло прояснить. Сид – то еще дерьмо. А Оливия его любила и верила, что он ее любил, несмотря на измены, воровство и развод. Черт, да МакАдамс сам уже готов был поверить в этот бред ради Оливии. И – как вишенка на торте – тот факт, что Оливия с Лотте (и, возможно, Элси?) делили Сида совершенно непонятным образом. Грязь какая-то. Но и к делу это может иметь отношение.
Он оставил кружку с кофе в переговорной и потому потянулся за бумажным стаканчиком и вылил в него все остатки вместе с гущей из кофейника. Еще он попросил Гридли заказать приличный завтрак для сестер, раз уж им приходится ждать, и уселся перед белой доской.
– Что-то проясняется? – спросил Флит, присаживаясь рядом.
– Не особенно, – вздохнул МакАдамс. Он повернулся к Грин, которая только что зашла. – А ваш допрос как?
– Лотте весьма энергична. – Грин присела рядом с МакАдамсом. – Я на сто процентов уверена, что вчера она уже упилась и продолжала накачиваться и после моего ухода. Но по ней и не скажешь. Глаза блестят, при макияже. Свежа как роза и болтает без умолку.
– О молодость моя, где ты. – МакАдамс вздохнул. – Что выяснили важного?
– Вполне возможно, что Лотте и ее сестра на протяжении некоторого времени устраивали совместные потрахушки с Сидом, – сказала она. Существовало великое множество способов выразить эту нехитрую мысль, но Грин, кажется, выбрала наихудший. МакАдамс скривился, представив себе в голове подобную картину.
– Да, об этом я слышал.
– Интересно, в таких же подробностях, как и я? Я вам это прощаю, но для столь раннего утра это было уже слишком.
Грин хрустнула суставами.
– Вполне, – сказал Флит, который по очереди смотрел то на МакАдамса, то на Грин.
– Но самое интересное в ее рассказе не касается Сида. Она знала, что брат Элси – это Джек Тернер.
Флит поставил свою чашку на стол.
– Тот самый Джек Тернер, что отбывает срок в тюрьме Фулл Саттон?
– Да, мы перепроверили, – сказала Грин. – Их разлучили еще детьми, росли они в разных городах.
– Мы еще не уверены, поддерживали ли они связь, – добавил МакАдамс специально для Флита и спросил Грин:
– А как Лотте обо всем узнала?
– Очевидно, она следила за Элси, собирала информацию, своего рода месть за мертвых птиц в почтовом ящике.
МакАдамс мысленно сделал заметку: мертвые птицы, мертвые цветы. Элси могла удивить.
– Но, – продолжила Грин, – Джек не единственный родственник Элси. Лотте сказала, у них есть тетя по имени Ханна Уокер, и Гридли нашла ее адрес в Йорке. Это наша первая реальная зацепка.
МакАдамс просиял.
– Адрес? – спросил он, открывая блокнот.
– Район улицы Бутхэм. Весьма престижный. Купила там новый дом несколько лет назад. Адрес уже в вашем телефоне.
– Грин, пожалуй, надо вас обнять.
– Проставитесь пивом. –
