Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
Он смотрел на весь этот зверинец, на девок этих, плачущих, жалких, смотрел и думал почему-то про Пулю. Не шла она у него из головы. Как знать, не вступись он за нее вчера, Ресничка сумел бы, наверное, додавить, запугать, избить, в конце концов... И сделать так, чтобы Пуля, чистенькая и нежная красавица, была одной из этих. Обкуренная, обтраханная, с жуткими глазами без радужки.
И в самом деле, в передней он заметил несколько девчонок-малолеток. Перед группой вдруг встала задача, как переместить всю эту голую публику в зарешеченный автобус – одевать их некогда, не с руки, да и непонятно с этим шмотьем, где оно чье, а в таком первозданном виде вести их через двор уж точно нельзя. Ну, и эти малолетки, как самые трезвые (и даже частично одетые), помогали омоновцам искать всякое постельное белье по шкафам – простыни, пододеяльники, наволочки и полотенца, – и укутывать в них своих, так сказать, сотоварищей по отдыху. Прямо древние римляне получались, которых центурионы выводят из жарких терм...
Малолетки эти шустро так управлялись, деловито, просто загляденье. Не по-детски деловито, по-взрослому. Маленькие женщины. И у Лешего будто глаза открылись: это же Эльза и Инга, брюнетка и блондинка. Две лилипутки из эскорт-агентства. Вспомнил и квартирку их кукольную в Китай-городе, и бар со сладкими ликерами и шампанским, и унитаз с детским сиденьем, все вспомнил. И как они выручили тогда их с Хорем... Хотя и не за бесплатно, конечно, но здорово выручили...
Постоял, подумал, как быть. Подошел к старшему группы.
– Слышь, Симонов, я этих двоих заберу, – он незаметно кивнул на Эльзу и Ингу. – Похожи они на одних моих знакомых. Ну, родственницы вроде как... Поговорить надо.
Старлей даже глаза выпучил от удивления.
– Ты охилел, что ли, майор? Их надо в ИДН[34] вести, документировать, а потом в спецшколу[35] направлять! Освобождение малолеток – это нам большой плюс!
– Да они не малолетки, – сказал Леший. – Им за тридцать, наверное. Это лилипутки.
– Ты охилел, – повторил старлей. – Я пойду посмотрю.
– Не надо.
– Никогда не видел лилипуток. За тридцать, говоришь? Родственницы? Охилеть. Они ванные какие-то специальные принимают, что ли?
– Я спрошу, – пообещал Леший.
Они его не узнали. Обе были под кокаином, Эльза к тому же без настроения.
– Какой Леший? Отвали. Еще один большой человек с большим х...м. Да еще мент.
– Но он хотя бы симпатичный, – заметила Инга.
– Я не снимать вас пришел, – сказал Леший. – Хотите выбраться отсюда? Оденьтесь и пошли со мной, поговорим.
– А вас там много? – поинтересовалась Эльза, настроенная, как всегда, скептически.
Когда подошли к автоматчикам на выходе, те хмуро заступили дорогу. Леший окликнул Симонова – тот подал знак своим: хиль с ними, пусть идут, пропустите. И пальцем сделал Лешему, мол, смотри. А когда вышли за оцепление во двор, Инга вдруг сказала:
– Во, вспомнила. Они плинтус меняли на кухне. Двое. Весь стульчак в туалете обоссали.
Леший хмыкнул. В общем-то, не только плинтус, но и полы перестелили, и электропроводку заземлили, и всю сантехнику привели в рабочий вид. И много еще чего по мелочи.
– Так бы и говорил, что обоссали, – сказала Эльза. – Это и я помню. А то: Леший я, Леший... Будто он король брунейский. А дружок твой где? Он, помнится, повеселее как-то был, помордастее.
– Дружок мой далеко, – сказал Леший.
– Он тоже в менты подался? Или вы с самого начала «конторские», только прикидывались?
– Во, пристала к человеку, – пискнула Инга. – Он нам, может, помочь хочет, а ты цепляешься...
– Помочь – это другое дело, – сказала Эльза. – Даже от ментов польза бывает, я сама слышала ...
Леший усадил их на скамейке в соседнем дворе, угостил сигаретами, закурил сам.
– Ну, и что вы в этой гнилой дыре забыли? – повел он воспитательную работу. – Вляпались по самое не могу: «чернота» какая-то криминальная, наркотики, оружие, да еще труп впридачу. Надо же головой немного думать, не только одним местом. Раньше у вас клиенты поприличнее были, насколько помню.
– Воспитывает, – сказала Инга. – А мне нравится.
– Ага. Ты б на себя посмотрел, когда приперся к нам тогда, – мрачно отозвалась Эльза. – От тебя еще и воняло, как из этой, как она называется...
– Из деревенской уборной, – подсказала Инга.
– Ну. И ничего. Обогрели, накормили. Вы у нас еще весь кофейный ликер вылакали втихаря.
Леший ничего не сказал, курил и смотрел на старушку, которая выгуливала во дворе забавного, будто улыбающегося до ушей мопса. Эльза и Инга, конечно, в своем коронном стиле. Наверное, он попытается как-то помочь им по старой дружбе... хотя никакой дружбы, если разобраться, не было. Ну, замолвит словечко Симонову, чтоб не записывали лилипуток в протокол. Ну, попросит. Убивать-то они никого не убивали, наркотиков при них не было, при них вообще ничего не было, кроме пары трусиков и обуви. Может, ничего серьезного им и не грозит, обойдется как-нибудь...
– Ты про кризис слышал? У нас дела совсем не фонтан, – толковала Инга, держа сигарету на вытянутой руке, как великосветская дама. – Приходится подписываться на любую работу. А тут Бруно с кавказцами свел, у них денег как грязи, швыряют направо и налево, не то что наши... Но в такие помойки еще не попадали...
– Бруно? – спросил Леший. – Который звезда и все такое? Он же в тюрьме.
– Вышел уже. С чеченами скорешевался, с каким-то Амиром Железным, работает на него, под Кремль обещал завести, какие-то там тоннели, клады. Не знаю. Но Бруно тоже при деньгах, жрет икру, кокс из горсти нюхает...
– Инга! – нахмурилась Эльза.
– Ну, в смысле, ни в чем не нуждается, – поправилась Инга. – Костюм вот себе пошил роскошный, весь в таких блесточках...
Леший остановил ее движением руки. У него даже давление подскочило, наверное. Перед глазами заплясали какие-то кренделя.
– Стоп. Еще раз. Медленно и внятно, – проговорил он, а у самого уже не кренделя, колеса от «камаза» крутятся и в паху вдруг зачесалось, как всегда, когда волнуется.
– Итак. Бруно собирается вести какого-то Амира Железного под Кремль. Под землей. Они ему платят деньги. Я все правильно понял?
– Ну, ты и дура, – осуждающе покачала головой Эльза.
– И еще пошил себе костюм с блестками! – напомнила Инга, как о самом главном.
– Да погоди же ты! – рявкнул на нее Леший. – Ты ничего не перепутала? Именно Железный? Именно Амир?
– Может, Омар. Может, Амур, откуда я знаю. Я в этих фамилиях не разбираюсь, они все для меня одинаковые. А что Железный – точно, Бруно сказал, врачи ему скелет сделали из железа, чтобы...
– Амир, – выдохнул Леший.
Он отошел от скамейки, зачем-то посмотрел вверх, запрокинув голову. Что-то говорил беззвучно, будто молился. Посмотрел вниз. Присел на корточки. Встал. Закурил новую сигарету и тут же бросил. Потом решительно подошел к Эльзе и Инге, схватил за руки, чуть кости им не переломал, и потащил прочь со двора.
– Эй, ты что? Куда это? – пищала Инга, делая тщетные попытки освободиться. – Я сама могу идти, эй, дылда!
Леший не говорил ничего и не слушал, молча волок их к улице, к сверкающему стеклянному кубу гипермаркета, к остановке с потускневшей рекламой «Активеля», к стоянке такси, где позевывал-потягивался в первой машине осоловевший от недосыпа водитель. Заметив приближающихся скорым шагом пассажиров – сердитого папу и двух дочек (видно, натворили что-то, надутые такие, упираются), он встрепенулся.
– Куда желаем?
– На Лубянку, – коротко сказал Леший, зашвырнул лилипуток на заднее сиденье, сел рядом с ними.
– Ай-яй-яй! – водитель даже развеселился. – Что ж вы такого утворили, девочки, что папа вас сразу на Лубянку, а?
– Ой, – сказала Инга и захлопала глазами, собираясь расплакаться.
– Я ж тебе говорила, кукла ты безмозглая... – прошипела Эльза.
– Да все будет нормально. Не ори. И даже еще лучше. Я тебе гарантирую, – увещевал Леший по телефону старлея Симонова, который орал, что уже включил лилипуток в рапорт. – Да, отпустили. Допросили и отпустили.
Он скосил глаза на Евсеева, оскалился нервно и покачал головой. Вид такой, будто гнилой зуб у него разнылся. Или даже вся челюсть сгнила и ноет, покоя не дает.
– Нет, они у меня не отсосали. И я не сошел с ума. Со мной все в порядке. И с тобой... Да, с тобой тоже все будет в порядке. Готовь место...
Леший отвел рычащую трубку от уха, подождал, когда голос угомонится, и продолжил:
– Рапорт перепиши. И готовь, говорю, место для новой звездочки на погонах, я так думаю. Не шучу. И вот майор Евсеев, мой непосредственный начальник, он тоже не шутит. Точно. Это все под его ответственность, ты правильно понял. И под мою тоже. Если все выгорит, старшой, будешь ты еще старше. Да. И с тебя тогда стакан, конечно. Ну ладно, пусть два стакана. Все, я не могу пока говорить. Давай, будь здоров.
Он нажал отбой и убрал трубку в карман. За время разговора они с Евсеевым успели спуститься на первый этаж и подрулить к кофе-автоматам в вестибюле.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
