Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
Рука Якова дрогнула, вино пролилось на френч. Голос стал его сиплым.
– Моя жена происходит из пролетарской семьи.
Товарищ Марта продолжала злобствовать:
– А ты уверен? Вон какая она хрупкая, какая томная... И ведет себя словно дворянка... Ты ведь, помнится, когда-то был влюблен в королевскую дочурку. А кто папаша твоей жены? Уж точно не путеец! Никак не меньше барона, а то и графа!
Яков едва сдержался, чтобы не броситься на товарища Марту. Надо было срочно что-то придумать, каким-то образом отвлечь диктатора от Валечки. И тут произошло неожиданное – Валечка вдруг дала пощечину товарищу Хомучеку!
Все остолбенели, ожидая, что теперь последует. Товарищ Марта расплылась в хищной улыбке: сейчас ее супруг, обладавший взрывным темпераментом, вызовет личную охрану и велит увести эту красотку, а вместе с ней и Яшку. Никто их больше никогда не увидит. Живыми, во всяком случае…
Однако товарищ Хомучек только потер щеку, поднялся из-за стола и, грубо схватив за локоть первую попавшуюся даму, отправился с ней танцевать. Яков прирос к стулу – то, что диктатор никак не отреагировал на оскорбление, вовсе не значило, что он простил. Просто не хотел раздувать инцидент во время приема. А что ждет Валечку и его самого после окончания праздника?
Василиса грациозно поднялась из-за стола и направилась к выходу. Ее никто не задерживал. Яков тоже встал, чтобы последовать за ней, однако к нему тут же двинулись двое бледнолицых типов в зеленой форме – представители личной охраны вождя.
– Товарищ Хомучек просит вас не покидать дворец, – сказал один из них. – Он желает побеседовать с вами с глазу на глаз.
Яков грузно опустился на стул, схватил бутылку водки и приложил ее к губам. Все закончено, Хомучек отдаст его на растерзание своим верным псам. А что будет с Валечкой и Яшенькой? Самого себя Якову не было жаль. Но как спасти жену и сына?
* * *
Василиса, выбежав из Тронного зала, понеслась вниз по лестнице. И ведь так уже тоже было – она столько раз носилась по лестнице, по этой самой лестнице, вверх и вниз! А однажды упала и разбила себе коленку…
Женщина замерла около зеркала на лестничном пролете. Осторожно подняла платье и посмотрела на свою левую коленку. Так и есть – еле заметный шрам. Она тогда долго плакала, и старец Никодим укачивал ее на руках… Старец Никодим? Монах-шарлатан, который вертел королевской семьей как хотел?
Василиса ничего не понимала, ей сделалось страшно. Откуда вдруг взялись эти воспоминания? И кто она на самом деле?
Молодая женщина устремилась вниз и опустилась на обитую малиновым бархатом софу. Яков за ней не последовал. Ну что ж, даже к лучшему. В гигантском помещении никого не было.
Внезапно она услышала шаги и, повернув голову, заметила красивого статного мужчину в темно-синем костюме. Он приблизился к Василисе и произнес по-герцословацки с еле заметным акцентом:
– Товарищ Гопак, искренне надеюсь, что с вами все в порядке…
И мужчина протянул ей сложенный вчетверо носовой платок. Василиса взглянула на незнакомца: он разительно отличался от партийных бонз – загорелое лицо, короткие светлые волосы, серые глаза, мальчишеская улыбка.
– Я не хочу надоедать вам, тем более что мужским вниманием вы на приеме обделены не были, – промолвил мужчина. – Скажу одно: ваш поступок заслуживает аплодисментов. Но здесь их попросту не от кого ожидать.
Он развернулся, чтобы уйти, а Василиса внезапно для себя самой попросила:
– Пожалуйста, останьтесь!
Мужчина опустился на софу рядом с ней и произнес:
– Прежде всего разрешите представиться. Правда, скорее всего, узнав мое имя, вы не захотите со мной даже разговаривать. Меня зовут Пол Мэрфи, я корреспондент лондонской газеты «Бритиш телеграф». Здесь я присутствую в числе нескольких западных репортеров, которые были допущены в святая святых новой власти. В нашу задачу входит описание грандиозного праздника по случаю десятой годовщины революции. Ожидается, что мы поведаем Западу о том, каких потрясающих результатов добилась Герцословакия под руководством своего мудрого вождя. Однако если тут о чем и следует написать, так только о вашем мужественном поступке!
Василиса печально улыбнулась. Мужественный поступок… Но она же не могла позволить, чтобы диктатор запустил ей под юбку руку!
– Товарищ Хомучек не прощает обид, – продолжил Пол Мэрфи. – Однако я не могу допустить, чтобы с вашей семьей случилось что-то ужасное только из-за того, что вождь не умеет вести себя как настоящий джентльмен. Вот моя визитная карточка. Я живу в гостинице «Ленинград». Звоните в любое время дня и ночи, и я постараюсь помочь. Потому что здешний режим не захочет международного скандала – еще бы, женщину и ее мужа, высокопоставленного чиновника, арестовывают только по причине того, что товарищу Хомучеку отвесили заслуженную пощечину! Однако не буду дольше навязывать вам свое общество, тем более нас могут увидеть, а беседа герцословаков с зарубежными журналистами властью не приветствуется.
Он скрылся, и Василиса, сжимая в одной руке платок, а в другой визитную карточку, разрыдалась. Быть может, ей не стоило вести себя так глупо? Но ведь товарищ Хомучек наверняка потребовал бы от нее большего…
* * *
– Ну что же, Яков… хочу сказать: твоя жена – породистая кобылица! – заявил товарищ Хомучек, раскурив трубку.
Вождь и его подчиненный находились в одной из многочисленных комнат дворца. Яков уже порядком набрался, в голове его приятно шумело, и страх немного отступил.
Диктатор потер щеку, пустил клуб дыма и продолжал:
– Однако она ударила меня! Даже товарищ Марта, на что уж дикая и строптивая, ничего подобного себе не позволяла. Да и посмей она дать мне пощечину, я бы отправил ее на лесоповал! Потому что, Яков, это покушение на здоровье и жизнь главы партии и государства, то есть меня.
Яков ничего не отвечал, понимая, что вождь вызвал его вовсе не для того, чтобы выслушивать его извинения. Товарищ Хомучек повысил голос:
– И это видели все! В том числе журналисты! И, что хуже всего, западные, наших-то приструнить проще пареной репы… Мне придется приложить огромные усилия, чтобы замять произошедшую историю в капиталистическом мире, Яков! Поэтому мне хочется получить компенсацию… – Вождь выпустил в лицо Якову табачный дым. – А компенсация мне нужна такая… Твоя Валечка как-нибудь, например на следующей неделе, когда товарищ Марта отбудет на море, дабы лечить свои женские немощи, навестит меня на даче. Будет сабантуй.
Яков сипло выдавил:
– Товарищ Хомучек, для нас ваше приглашение – огромная честь…
– А кто тебя-то приглашает? – хмыкнул вождь и прошелся по сияющему драгоценному паркету. – Приглашаю я только твою жену. Ты можешь дома сидеть или в наркомате врагов народа допрашивать. Мне нужна только твоя Валечка! Она должна загладить свою ошибку перед партией и страной. И уверен: у нее получится…
Товарищ Хомучек захохотал, а Яков сжал заведенные за спину руки в кулаки. Он отлично понимал, к чему клонит вождь. Он хочет… хочет, чтобы Валечка стала его любовницей! Диктатор желает заполучить ее!
Яков поднял голову и посмотрел на вождя. Вот бы напасть на него прямо сейчас... Но еще до того, как он успеет сломать нос похотливому мерзавцу, влетят охранники и выпустят в него, покушавшегося на жизнь вождя, две обоймы.
– Или у тебя, Яков, имеются возражения? – спросил с кривой ухмылкой товарищ Хомучек. – Может, ты не хочешь отпускать ко мне свою жену? Считаешь, что я занимаюсь непотребствами? Ну, чего молчишь? Не люблю я тех, кто все время молчит. Раз молчит, значит, на уме что-то недоброе, контрреволюционное…
Яков с трудом разлепил губы:
– Товарищ Хомучек, у меня нет возражений.
– Ну и отлично! – Вождь похлопал его по плечу и снова пыхнул трубкой. – А теперь иди… Тебе позвонят и скажут, когда за твоей Валечкой заедет машина. Думаю, не раньше следующей среды или четверга.
Яков, печатая шаг, вышел из комнаты, думая только об одном – он поедет на дачу к тирану вместе с Валечкой и застрелит товарища Хомучека. Потому что вождь не завладеет его любимой!
* * *
Вернувшись домой, Василиса обнаружила, что у Яшеньки поднялась температура. Нянька не знала, что делать, поэтому предпочла вообще ничего не предпринимать и ждала родителей. Василиса немедленно вызвала «неотложку». Еще до того, как приехали медики, Яшенька потерял сознание.
Его забрали в больницу, и Василиса поехала вместе с сыном. Как выяснилось, у него начался перитонит. В больнице, когда уже рассвело, к жене присоединился и Яков. Он был пьян, однако все же держался на ногах. Василиса не желала слушать его путаные объяснения касательно того, чего хочет от нее товарищ Хомучек. Никого и ничего, кроме Яшеньки, для нее в тот момент не существовало.
Появился усталый врач, который старался не смотреть в глаза Якову и Василисе.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 68
