ей в ухо, отчего у Лайлы по спине побежали мурашки.
– Мисс Шоу, – сказал он наконец, и его голос эхом разнесся в тесном пространстве.
Лайла захлопнула дверцу ящика.
– Да, детектив. – Только теперь она развернулась к нему лицом, отступая, чтобы увеличить расстояние между ними.
– Я слышал, ночью у вас в квартире были какие-то проблемы, – сказал детектив Робертс.
– К нам кто-то пробрался, – ответила Лайла.
– Подозрительно, вам не кажется? К вам проникает посторонний в момент, когда мы расследуем вашу причастность к убийству. Какой вывод вы из этого делаете?
– Никакого. Могу лишь сказать вам, что мы очень испугались.
Детектив Робертс усмехнулся – безрадостно, скорее угрожающе.
– По словам офицеров, ничего не пропало.
– Это не так. Пропали некоторые бумаги.
– По вашим словам. – Детектив Робертс привалился плечом к стене. На нем была старая спортивная куртка; нитки на дырках для пуговиц растрепались и торчали. – Я изучил вашу биографию, мисс Шоу. В Норфолке у вас были проблемы с законом.
Лайла сглотнула.
– Тогда вы знаете, что проблемы были у моего мужа, а не у меня. С меня сняли все обвинения.
– Как я понимаю, у них не было доказательств, что вы замешаны. Но это не означает, что вам поверили. Честно говоря, ФБР сочло смехотворным, что вы не знали, какие делишки муж проворачивал у вас под носом. Он украл кучу денег. Вы или были в коме, или совсем дурочка, или участвовали в его махинациях. Отсюда и путаница. Но в отличие от федералов, меня не так легко сбить с толку, – сказал детектив Робертс.
– Я ни с чего вас не сбиваю, – ответила Лайла.
– Вы имитировали взлом, чтобы выставить себя жертвой. Я на это не куплюсь. Не надо изображать передо мной милую беспомощную невинность. В «Примроузе» у вас своя выгода – живете бесплатно в квартире бойфренда вашей мамаши, – и вы не хотите потерять доступ к этим богатым старым дуракам, которыми собираетесь воспользоваться.
– Неправда, – возразила Лайла.
– Эмили Кэнтербери одна стояла между вами и вашей следующей жертвой. Когда она пригрозила выгнать вас, вам пришлось действовать. Вы убили ее, пока ваша дочь была в школе. Это отвратительно!
Лайла выпрямила спину.
– А еще это ложь. Я никогда никому не причиняла зла. Вы проверили связь между Эмили и Софией Кент? Мне известно, что Эмили связывалась с адвокатом Кентов перед смертью и сказала, что знает, кто убил Софию.
Детектив Робертс фыркнул.
– О, да ладно! Эмили знать не знала, кто убил Софию. Если бы знала, сказала бы сто лет назад.
– Тогда как вы объясните ее звонок адвокату в день смерти? – спросила Лайла.
– Хватит юлить, мисс Шоу!
Детектив Робертс шагнул к ней, оказавшись в десятке сантиметров. Спина Лайлы уперлась в золоченые замочки почтовых ящиков. Она была заперта в закутке. Если детектив Робертс ее арестует, кто сообщит новость Беа? Лайла понимала, что Беа нужно время, чтобы справиться со своими чувствами, и за ершистым фасадом таится нежная душа. Никто не сможет добраться до этой души – кроме Лайлы.
– Вы меня арестуете? – поинтересовалась она, дыша часто и тяжело – до боли в ребрах.
Детектив Робертс уставился на нее с высоты своего роста. В карих безразличных лужицах его глаз плескалось презрение. Лайла приказала себе не отводить взгляд.
– Пока нет, – выдержав паузу, ответил он.
Лайла скользнула в сторону.
– Тогда разговор окончен.
Детектив Робертс ощерился:
– Ненадолго. В следующий раз мы будем говорить в участке, в наручниках. Я знаю, что вы убили Эмили Кэнтербери, и собираюсь это доказать. Вам лучше сказать мне правду. Пока вы только ухудшаете свое положение.
Красный туман замутил зрение Лайлы. Мысль, что ее арестуют, до сих пор казалась ей чем-то вроде кошмарного сна, но вдруг стала реальной. Детектив Робертс сделает все, чтобы доказать ее вину и отнять у нее жизнь с Беа.
– Оставьте меня в покое, – отрезала Лайла и, развернувшись, пошагала к лестнице.
– Вы совершаете ошибку! – крикнул детектив Робертс ей вслед.
Возможно, так оно и было, но Лайла предпочла бы совершить ошибку, чем растечься в дрожащую рыдающую размазню перед этим гаденышем. Лишь на лестнице, когда захлопнулась дверь, она поняла, что у нее подкашиваются ноги. Опустилась на ступеньку и всем телом затряслась от безудержных, безутешных рыданий.
* * *
Прежде чем вернуться в квартиру, Лайла тщательно вытерла слезы, хотя и знала, что красное лицо все равно ее выдаст. Эвелин настояла на том, чтобы весь день провести с Лайлой, принимая поток посетителей, начавшийся с самого утра. После стычки с детективом Робертсом Лайла была признательна соседке за компанию. Ей не хотелось оставаться наедине с вихрем мыслей, которые неизменно сводились к одному: она окажется в тюрьме и не сможет заботиться о Беа.
По «Примроузу» уже разошелся слух о проникновении в ее квартиру, и Лайла оказалась в «круге взаимопомощи», как выразилась Эвелин. К моменту возвращения Беа из школы Зои успела занести кофе, Брок притащил бутылку виски и предложил утешить Лайлу лично, но Эвелин ответила, что Лайла слишком подавлена, чтобы принимать посетителей (хотя виски взяла). Сестры Уиллоби испекли для нее десерт, который назвали «пирожное-лучше-чем-секс»; обе при этом настаивали, что это неправда, хотя название им нравится. Рут Бейлор прислала сочувственную записку, где осторожно намекнула, что ради собственной безопасности Лайле, возможно, стоит освободить квартиру, а Элис Кент передала подарочный сертификат на педикюр. Беа читала, валяясь на полу в гостиной, а Эвелин сидела на телефоне: убеждала Сюзанну нанять личных телохранителей для Лайлы и для себя. В дверь опять постучали, и Лайла, открыв, увидела на пороге Флоренс и Мэри Диксон. Обе держали в руках формы с запеканками.
– Мы подумали, после этих приключений вы должны были проголодаться, – сказала Мэри Диксон.
– Спасибо. – Лайла была тронута. – Это очень мило с вашей стороны.
– Я сделала пасту с курицей. По рецепту моей мамы, – объяснила Флоренс.
Беа материализовалась рядом с Лайлой.
– А я – мак-энд-чиз. Подумала, тебе понравится, – обратилась к ней Мэри Диксон.
– Мак-энд-чиз мое любимое блюдо, если его готовила не мама, – обрадовалась Беа.
Лайла толкнула ее локтем.
– Брось, тебе нравится моя стряпня.
– Нравится, когда ты что-нибудь сжигаешь и мы заказываем на ужин пиццу, – ответила Беа. – Это происходит постоянно.
Флоренс и Мэри Диксон переглянулись. Лайла сглотнула, подавив вздох. Когда-нибудь Беа перестанет ставить ее в неловкое положение… но до этого дня еще далеко.
Лайла взяла формы и поставила на столик в прихожей.
– Я очень это ценю.
Мэри Диксон понизила голос:
– Мы все ужасно за вас переживаем. Я слышала, к вам забрались четверо и перевернули всю квартиру.
– Чистая правда, – не моргнув глазом подтвердила Беа. – Но у нас был план: мама
