больше не видел!
Конрауд вышел во двор. Он ожидал, что реакция на его появление может быть и такой. Бернхард стоял в дверном проеме. Конрауд указал на брезент.
— А этот был когда-то серебристым или серым? — спросил он, но Бернхард уже закрыл дверь и ушел в свою лавку. Конрауд так и остался стоять.
— Неужели ты так и не избавился от останков той машины? — прошептал он перед тем, как вернуться в свой автомобиль.
В поведении Бернхарда во время их короткой встречи Конрауд не заметил ничего особенного или странного, если не считать грязи и беспорядка вокруг и одной странной особенности в его внешности (эту черту Конрауд лучше разглядел сейчас, чем в свою первую встречу с торговцем запчастями): тот как будто отстал от века. Эпоха диско миновала в прошлом столетии, а Бернхард как будто все еще сохранял верность ей.
49
Бернхард ранее к суду не привлекался и закон не нарушал. Он был разведен, бездетен, когда-то под сорок лет он женился, но его неудачный брак распался. Вместе с женой они купили тот таунхаус, в котором он сейчас жил. Ему удалось оставить его за собой при разводе. Лавку автозапчастей он приобрел еще до брака, и согласно его налоговым декларациям, особо крупных доходов она не приносила.
Конрауд прикинул, какие варианты у него есть в сложившейся ситуации — и понял, что нужно собрать об этом человеке побольше информации прежде, чем подключить Марту — или снова дать Бернхарду указать ему на дверь. Он не боялся, что до Бернхарда дойдет, что о нем что-то выспрашивают и разведывают в связи с делами Сигюрвина или Вильмара. Если совесть у него нечиста — он забеспокоится и наделает ошибок. И выдаст себя.
Конрауду пришло в голову поговорить с его бывшей женой, Йоуханной, и после некоторых разысканий он обнаружил, что живет она в государственной квартире в Верхнем Брейдхольте. Он поехал туда, припарковал машину у высокого многоквартирного дома, который явно уже давно не ремонтировали. Голубая краска стен выветрилась настолько, что они стали почти бесцветными, от окон и балконных перил тянулись потеки ржавчины, оконные рамы были потрепаны ветром.
Дверь подъезда была не заперта, и Конрауд позвонил в дверной звонок на втором этаже. Он не услышал звук звонка в квартире и нажал кнопку еще раз. Судя по всему, звонок не работал, и Конрауд постучал. Через какое-то время он постучал снова, и тогда за дверью послышалась возня, кто-то кашлянул, затем дверь открылась.
Весьма неопрятная полная женщина уставилась во все глаза на незваного гостя. Ей было лет шестьдесят, всклокоченные волосы торчали во все стороны. Она смотрела на него с таким удивлением, словно не ожидала, что к ней в жизни еще хоть кто-нибудь заглянет.
— Здравствуйте! — сказал Конрауд.
— Кто вы? — неприветливо спросила она.
— Меня зовут Конрауд, я собираю сведения о вашем бывшем муже, Бернхарде.
— Бернхарде?
— Да.
— Что собираете?
— Сведения.
— Какие еще сведения? Вы о чем вообще? Что еще за сведения такие?
Конрауд решил, что он, наверное, разбудил эту женщину.
— Вы были замужем, верно? За Бернхардом?
— Что вы сказали, кто вы? — спросила Йоуханна, слегка нечетко выговаривая слова.
— Я хотел бы задать вам пару вопросов о Бернхарде, если можно, — ответил Конрауд. Он сразу проникся жалостью к этой неухоженной женщине и захотел что-нибудь сделать для нее — он сам не знал, что именно. — Это связано с ДТП на улице Линдаргата несколько лет назад, — добавил он. — Наезд на пешехода.
— А? — переспросила женщина. — Какое еще ДТП?
— Там сбили молодого человека, и он погиб. Я выполняю поручение его сестры. Можно с вами на минуточку поговорить?
— А Бернхард знает, что вы здесь?
— Бернхард? Нет.
Йоуханна пристально смотрела на него.
— А с самим Бернхардом вы встречались?
— Он не пожелал со мной разговаривать.
Йоуханна замялась.
— Входите, — наконец произнесла она и ушла обратно в квартиру, оставив дверь для него открытой. Конрауд тихонько вошел и закрыл за собой.
— Извините, у меня тут бардак, — сказала Йоуханна.
Она прихватила с собой по пути пару предметов, чтоб убрать их — но больше для видимости. Конрауд никогда не встречал более захламленной квартиры, даром что большую часть жизни проработал в полиции и перевидал там много чего. Повсюду валялись одежда, вещицы, коробки и газеты, мебель и кухонная утварь, немытые тарелки, кастрюли с запекшейся коркой внутри, стаканы и пустые бутылки. В квартире был не только хлам — там стояла кислая вонь. Конрауд осмотрелся вокруг и вспомнил Бернхарда. Если причиной развода была неряшливость — ею грешили оба супруга.
Он не решился входить дальше в эту помойку, к тому же не хотел сильнее необходимого беспокоить женщину, потому остановился между прихожей и гостиной.
— У меня как-то на уборку вечно времени нет, — произнесла Йоуханна, окидывая взглядом гостиную.
— Да, — сказал Конрауд, только для того, чтоб не молчать в ответ. — До нее часто руки не доходят.
— Я вам вот что скажу: мы с Бернхардом не дружим, — вздохнула она. — Ума не приложу, как это я столько лет его терпела. Я ему говорила. Часто. А он не слушал. Вообще ничего не слушал, что я говорю. И был такой мрачный. Наверное, это депрессия. Из него целыми днями слова нельзя было вытянуть, а если ты делал что-нибудь, что ему не нравилось, он смертельно обижался и мог днями, неделями с тобой не разговаривать. Разве можно такое долго выносить? Нельзя. Никто такого не вынесет.
— Он пил?
— Да, и это тоже. Да-да. А потом пошел лечиться от алкоголизма и с тех пор, по-моему, ни капли в рот.
— А тогда он в бары часто ходил?
— Да не особенно, только футбол посмотреть. Футболом он сильно увлекался, а на подписку на спортивные телеканалы раскошеливаться не хотел. Хотел, чтоб бесплатно. Так что… короче, он туда матчи смотреть ходил. А еще это у него был предлог, чтоб выпивать. Я сперва подумала: а вдруг вы из социалки? Но вы же не оттуда, да?
— Нет, я насчет того ДТП.
— Ах, да, ДТП.
— Насколько я понимаю, вы тогда были вместе с ним.
Женщина рассеянно глядела на свалку, в которую превратилась ее квартира.
— Хотите, я замолвлю за вас словечко социальной службе? — через некоторое время спросил Конрауд. У него возникло ощущение, что Йоуханна немного не в себе. — Вам нужна помощь?
— Нет-нет, что вы, я отлично справляюсь. Тут только немного прибраться надо.
— А когда Бернхард пошел лечиться, для вас это стало неожиданностью?
— Учитывая, сколько он пил — нет. Но случилось это буквально ни с того
