так как, наверняка, это был её первый полёт и ей должно было быть интересно, но как только она проскользнула своей рукой под мой бицепс и прижалась ко мне, с того момента чёрта с два, кто бы смог отлепить её от меня.
Нам предстоял долгий перелёт, поэтому когда Кая заснула, прижав ко мне и вторую руку, я решил тоже немного вздремнуть и положил на лицо раскрытый журнал, перекрывающий свет.
Аккуратно, чтобы не разбудить её, положил свою свободную ладонь на её сцепленные между собой пальцы двух рук и почувствовал мягкость её кожи под собой.
Кая была очаровательной. Девушка, умеющая сохранять свою женственность и доброту, одновременно с духом воина, сражающегося на бесконечных битвах за себя и своих близких, была моей.
Чувствовать её вчера было лучшим, что когда-либо со мной происходило. То, как она игралась со мной, как просила не останавливаться и как нежно целовала, заставляя забыть мою сущность, было незабываемо. Но и приносило боль, потому что я знал, что когда-то мне придётся оставить её.
Мне больше будет не для кого специально шуметь в доме в надежде увидеть, как она вылетит из своей комнаты и попросит меня быть тише, потому что я мешаю её сладкому сну, а я в ответ позову её поужинать со мной. Жаль, что она была упрямее, чем я предполагал, и никогда не велась на мои провокации, потому что она так и не вышла и не закричала, как бы усердно я не старался и не ждал.
Я перестал пользоваться подвалом по его предназначению и держал его в чистоте, хотя и так всегда это делал. Но всё равно нашёл для ублюдков, с которыми я работал, другое место, ожидая, что Кая когда-нибудь снова спустится вниз, а я опять найду её, но уже не буду просить бежать.
Душ на первом этаже вновь станет только моим, а стены будут напоминать мне, как она прижималась к ним, разрешая мне делать с ней всё, что желало моё существо.
Она наполнила этот дом воспоминаниями, которыми он никогда не обладал, и это место без неё станет ещё более ненавистным мне, чем до того, как она впервые зашла в него.
У меня не получалось заснуть с постоянными мыслями о Кае и её шоколадном аромате, который обволакивал меня, не давая мне забыть о ней, даже с закрытыми глазами.
– Почему ты защищаешь меня? – шепотом спросила девушка, отрывая от меня свою голову.
Разве она не спала?
Я уже хотел поднять руку и убрать журнал со своего лица, чтобы ответить ей, как раздался голос человека, которому она на самом деле задала вопрос:
– Кристиан – моя семья, – тихо ответил Доминик.
– Но я – не твоя семья, – парировала Кая.
Затем наступило молчание и я хотел прервать их, чтобы никто из них не наговорил лишнего, но не успел.
– Ты – его семья, – твёрдо заявил Доминик.
А затем я почувствовал, как они оба посмотрели на меня, хотя моё лицо было спрятано за глянцем.
Спустя время Кая опустила свою голову обратно на моё плечо и слегка потерлась об меня щекой, и мне не удалось сдержать улыбки, существующей из-за неё.
Она была нежной, несмотря на то, насколько толстым был её панцирь.
***
Мы прибыли в Калабрию поздним вечером и Доминик сразу же покинул нас, отправляясь к человеку, значащего для него мир.
– Кто такая Джулия? – спросила Кая, когда мы уже выходили из машины прямо у виллы на побережье Ионического моря.
– Его младшая сестра.
Кая открыла рот, словно маленький пазл в её голове наконец сложился.
– Он рассказывал тебе о ней? – спросил я, надеясь узнать.
– Упоминал однажды, но совсем немного, поэтому я даже не знала её имени, – объяснила Кая. – Почему она не живёт вместе с Домиником в Сакраменто?
– Город напоминает ей об утрате.
– Их родители… – прошептала Кая больше для себя, чем для меня, когда я заносил наш чемодан внутрь.
Да, но не только.
Девушка разглядывала зал, в котором мы стояли.
Вместо стены было одно сплошное стекло и такая же стеклянная дверь, которая давала выход прямо на песчаный берег. Здесь было теплее, чем в Сакраменто, но вода всё равно была холодной, так что нам придётся воздержаться от купания.
– Это ещё один твой дом?
– Нет, – ответил я.
Постройка была похожа на мой дом, но только в светлых тонах.
– Это одно из мест, принадлежащих моей семье. Мы расположимся здесь, но никто не будет нам мешать. Мы совершенно одни, – уточнил я.
Кая стеснительно улыбнулась, расхаживая по дому.
– На втором этаже есть спальни, так что ты можешь принять душ, если хочешь, а я пока посмотрю, есть ли здесь что-нибудь съедобное.
Прислуга присматривала за этим домой, ожидая приезда моего отца или кого-нибудь ещё, кто не любил предупреждать их, поэтому вилла всегда была готова для принятия гостей на ней.
– В какой из спален я могу остановиться? – переступая с ноги на ногу, спросила Кая.
Я поднял уголок губ, смотря на неё.
– Ты будешь спать со мной, – ответил я. – Здесь, – а потом посмотрел за её спину, где стояла большая двуспальная кровать с белыми простынями, открывающая незабываемый вид на море.
Кая последовала моему взгляду и прикусила губу, увидев на что именно я смотрел, а потом недолго думая, убежала и скрылась наверху.
Я проводил её взглядам, затем заглянул на кухню и нашёл уже накрытый для ужина стол.
Конечно, Кая сможет съесть всё это, но только, когда я уже буду сыт.
Находится в одежде, думая о ней, становилось слишком тесно.
Я расстегнул рубашку, замечая порез на груди, и почувствовал тепло, разлившееся внутри, от воспоминаний о том, как девушка всё же заставила меня обработать раны, как бы я не пытался отговорить её.
Она сказала, что она моя должница после того, как я помог ей в первый день нашего знакомства и во второй, когда она порезала руку, пытаясь защититься от меня, что ей никогда не нужно было делать.
Но Кая ничего никогда не была должна мне. Я относился к ней так, как она этого заслуживала, хотя мне иногда и, правда, хотелось запереть её в подвале в наказание.
Я сбросил рубашку и помял шею, прежде чем начать подниматься наверх в поисках девушки.
Шума воды не было. Чем она занималась?
Если я застану её за тем, как она в очередной раз ласкает себя, думая обо мне, я трахну её так, что она
