что-то не то сказал?
– Как раз наоборот. Честно. Но мне надо идти.
Лайла развернулась и вышла из ресторана. Не оглянулась, не помахала на прощание рукой. Просто не смогла. Она боялась, что не удержится и вернется, что Нейт покажется ей еще более забавным, и добрым, и красивым, чем сейчас. Еще одного разочарования ей не перенести. Она ни с кем не может связывать свое будущее – кроме дочери и себя самой.
Глава 32
Какое-то время Лайла лежала без сна: у нее перед глазами прокручивались сцены их ужина с Нейтом, ее стремительного бегства и то грустное выражение, что было у него на лице, когда она уходила. Она продолжала думать о нем и на следующее утро, натягивая кроссовки.
– Я готова! – крикнула Беа из гостиной.
Лайла стянула волосы на затылке в хвост и вышла к дочери. Стоит ли позвонить Нейту? Вообще-то они даже не друзья. И уже никогда ими не станут. Она надеялась, что он не слишком расстроился из-за вчерашнего.
Беа стояла у дверей с рюкзаком за плечами. Лайла до сих пор не рассказала ей про арест Райана и про то, что их жизнь никогда не будет прежней. Она боялась причинить дочери боль.
– Доешь завтрак перед уходом, – сказала Лайла резко, чтобы скрыть неловкость.
– Но мне сегодня не хочется яиц, – ответила Беа. – Моя подружка Иви ест что захочет. Ее мама говорит, родители должны прислушиваться к чувствам ребенка в отношении еды и не осуждать их.
До этой минуты Лайла ни разу не слышала про маму Иви, но та ей уже не нравилась.
– Мама Иви говорит, надо учитывать, что просит организм, – продолжала Беа.
– Любопытно. И что обычно просит организм Иви на завтрак?
– Поп-тарты! – с надеждой воскликнула Беа. – Раз они подходят для Иви, то и мне подойдут, да? Мы могли бы купить парочку по дороге в школу.
– Ну, к несчастью для тебя, мне поп-тарты подходящими не кажутся, поэтому доедай свой омлет, чтобы получить протеин, который поможет тебе лучше сосредотачиваться в школе, или возьми кусок хлеба из буфета.
Лайла нахмурилась.
– В поп-тартах фруктовая начинка. Фрукты полезны.
Лайла глянула на телефон, сверяясь со временем. Спорить было некогда.
– Если будем и дальше тянуть, пропустишь утренний круг. Решай сама.
Беа вернулась к столу и проглотила два больших куска омлета.
– Но попытаться-то стоило!
– У тебя почти получилось, – признала Лайла.
– Именно. – Беа сунула в рот еще кусок.
Лайла испытывала одновременно облегчение и недоверие: неужели Беа сдалась без обычных яростных протестов? Кажется, ей под силу справиться с родительством – если она не попадет в тюрьму. Тюрьма. От одной этой мысли все прочие покинули ее мозг. Лайла пошатнулась и схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. С какой стати беспокоиться о Нейте, или Райане, или о чем угодно еще, когда ее жизнь грозит в очередной раз разлететься вдребезги?
Высадив Беа у школы, Лайла отправилась прямиком к Джасперу. Его квартира была заставлена темными кожаными диванами и коваными креслами – совсем не в стиле Джаспера. Единственное, что напоминало здесь о нем, – кухня: к холодильнику на магните был прицеплена записка Беа с благодарностями, на столешнице стоял видавший виды стационарный миксер, а рядом с ним – стеклянные контейнеры с сахаром и мукой.
– Сюда не помешало бы добавить цвета, – фыркнула Эвелин и присела в одно из кресел.
– Квартиру оформляла Джордж. Прежде чем уйти, – сказал Джаспер.
– Славно, что она не загромождена, – дипломатично заметила Лайла.
В действительности ей показалось, что квартира нагоняет тоску, но она побоялась задеть чувства Джаспера. Это место напомнило ей, как стал выглядеть ее собственный дом после бегства Райана. Лайла была вынуждена понемногу распродавать мебель и картины, от которых оставались зияющие пробелы – ежедневное напоминание о том, чего она лишилась.
– Я всегда сопротивлялся идее что-то здесь менять. Все говорили, у Джордж великолепный вкус, – вздохнул Джаспер, неуверенно обводя взглядом гостиную.
– Не согласна. Тебя-то она упустила, – возразила Эвелин.
Джаспер откашлялся и отвел взгляд, чуть заметно улыбнувшись. Лайла видела, что он смущен и обрадован. Ей захотелось обнять Эвелин.
– Я подумываю купить на диван красные подушки, – сказал Джаспер, садясь рядом с Лайлой.
– Красный – не самый любимый мой цвет, но для начала пойдет, – ответила Эвелин. – Итак, полиция что-нибудь говорит насчет той кучи доказательств, которые мы накопали? Честное слово, мы делаем за них всю работу!
Джаспер покачал головой:
– Пока нет. Из моих источников известно, что Крейг Робертс продолжает настаивать на виновности Лайлы. – Он повернулся к Лайле: – Возможно, пора нанимать адвоката. Если он попытается снова вас допросить, вам нужен будет кто-то рядом.
Адвокат означал деньги, которых у нее не было. Лайла поморщилась при мысли о своем банковском счете.
– Спасибо, что помогли с полицией.
– Знаете, а мне даже понравилось, – заметил Джаспер с удивлением. – Здорово было поболтать со старыми коллегами. Кстати говоря, мне удалось раздобыть архивную копию дела Софии Кент. Пару недель назад я сделал запрос как бывший сотрудник. У нас есть выжимка из допросов свидетелей, записи следователей, фотографии с места преступления и отчет патологоанатома. Большую часть дела я просмотрел вчера вечером и наткнулся на новую зацепку.
– Ну же, не томи! – потребовала Эвелин.
– Полиция несколько раз говорила с Лайонелом Гарретом. Он антиквар. В те времена занимался скупкой краденого. Полиции не удалось привлечь его к ответственности, но Гаррета подозревали в связи с ограблениями две тысячи второго.
– Все ясно. Ты хочешь, чтобы мы допросили этого Лайонела Гаррета, – сказала Эвелин. – Отличная идея. Дилера Софии после стольких лет нам точно не отыскать.
– В этом я не уверен, но с Лайонелом действительно стоит поговорить. Прошло достаточно времени, чтобы он утратил бдительность. Может, и сболтнет что-то, если застать его врасплох, – ответил Джаспер.
Лайла взяла папку и пролистала бумаги. Остановилась на фото тела Софии, распростертого на полу в кухне ее деда: руки и ноги в разные стороны, короткое платьице сбилось, на ногах лодочки «Шанель». На одной руке зияющая алая рана, вокруг торса – большая лужа крови. Лайла впервые увидела фотографию сцены с убийства не в криминальном ток-шоу, а вживую.
Джаспер кивнул на папку.
– Нож перерезал плечевую артерию. Помощь ей не оказали, поэтому она потеряла сознание и истекла кровью.
– Какой кошмар! – Лайла вгляделась в снимок пристальнее.
В нем было нечто беспокоившее Лайлу: в первый раз она сталкивалась с настоящим насилием не через фильтр телевидения или прессы. Она захлопнула папку, желая стереть зрелище безжизненного тела Софии из памяти. В доме, где они живут, произошли
