– «Ангелы вечны, вечные ангелы».
– Полагаю, Тони предпочел наличные.
– Где он сейчас?
– Если хватило ума, то в программе по защите свидетелей.
– Какое отношение ко всему этому имеет Криз?
– Скорее всего, конная полиция проводила собственное расследование в восьмидесятых.
– Вы хотите сказать, что Лайл Криз был информатором КККП?
– Никто не скажет, и в газетах я ничего не нашел, но я пару раз слышал, что для нас кто-то работал изнутри. Когда я надавил на некоторых старожилов, то они, хотя и не подтвердили, отрицать тоже не стали.
Он замолчал.
– И?.. – подтолкнула я его.
– Эта информация только для нас, Бреннан.
– Но я все рассказываю своему парикмахеру.
Он пропустил шутку мимо ушей.
– Я поговорил с собственными источниками на улице. Черт, не могу поверить, что рассказываю вам об этом.
До меня донеслось дребезжание, когда он переложил трубку в другую руку.
– По слухам, кто-то и впрямь ходил с «Ангелами» в одну церковь в те времена, и парень был американцем. Но это было двустороннее движение.
– Осведомитель работал на обе стороны?
– Так мне сообщил источник.
– Рискованно.
– Да уж, почище кровоизлияния в мозг.
– Полагаете, подсадной уткой был Лайл Криз?
– Как еще человек может полностью похоронить шесть лет своей жизни?
Я задумалась.
– Но зачем ему потом было светиться в такой публичной работе?
– Может быть, он воображает, что известность предоставляет защиту.
Несколько мгновений мы оба молчали.
– Клодель знает?
– Я как раз собирался позвонить ему.
– Что дальше?
– Теперь я копну глубже.
– Вы поговорите с Кризом?
– Пока нет. Мы не хотим с ним разговаривать. Рой и шагу не даст ступить Клоделю, пока не закончатся эти похороны. Но после я попрошу его помочь мне заняться этим парнем.
– Как по-вашему, Криз замешан в убийстве Чероки?
– Нет ни одной улики, но, возможно, он что-то знает.
– Эта бейсболка не принадлежит ни Чероки, ни Дорси.
– Откуда такая уверенность?
– Внутренняя поверхность усыпана перхотью.
– Ну и что?
– Дорси брил голову, а Чероки после химиотерапии облысел.
– Неплохо, Бреннан.
– Гейтли и Мартино были убиты в те времена, когда Криз работал под прикрытием.
– Точно.
– А также Саванна Оспрей.
Молчание тихонько жужжало по проводам.
– А что, если спросить Ринальди?
– Лягуху?
– Да, Лягуху. Он хотел опорожниться на могилах Гейтли и Мартино. Почему бы не поинтересоваться у него о Чероки? Возможно, он что-то знает.
– Клодель говорит, что они допрашивали Лягуху до посинения. Он проявил готовность сдать тела в Сен-Базиль-ле-Гранд, потому что со времени их смерти много воды утекло. Он не думает, что братья уберут его за это. В том же, что касается любых свежих данных, он нем как рыба.
– Послушайте, когда завтра весь этот цирк закончится, я подключу Клоделя и вместе мы возьмемся за Криза. Кстати, Бреннан, не высовывайтесь. В городе мелькнули нашивки «Бандидос», а также ходят слухи, что «Ангелы» что-то затевают. Не…
Он замолчал.
– Да?
– Что ж, ваш племянник, возможно, захочет посмотреть на представление.
У меня запылали щеки. Клодель обсуждал Кита со своими приятелями из КУМа.
– Мой племянник и на шаг не приблизится к погребальной процессии.
– Хорошо. Присутствие «Бандидос» может вынудить «Ангелов» продемонстрировать свою силу. События могут принять опасный оборот.
Мы попрощались. После этого разговора я почувствовала прилив сильного беспокойства. Как я сумею удержать Кита подальше от того места, если он решительно настроен туда пойти?
Что Морен хотел сказать о Ламанше? Может, мой добрый друг умер?
Грозит ли Райану опасность? Не оказалось ли его прикрытие под ударом только из-за того, что он помог мне? Может, я и его подвергла риску, как Джорджа Дорси?
Я опустила голову на стол и незаметно для себя задремала.
Меня утягивало под воду, и откуда-то сбоку раздавался голос Лайла Криза. С морского дна поднимались водоросли, колышась перед моим лицом, как пряди волос на голове утопленника. Местами лучи солнечного света разрывали плотную завесу тьмы, освещая крошечные частички, плавающие вокруг нас с Кризом.
Шея невыносимо болела. Я открыла глаза, приподняла голову и покрутила ею несколько раз, осторожно разминая затекшие шейные позвонки. Кабинет погрузился в темноту, только из коридора пробивался слабый флуоресцентный свет.
Сколько я спала? Я попыталась разглядеть стрелки на часах.
Когда я заметила чью-то тень за дверью, в голове зазвучал тревожный сигнал. Я замерла, боясь шелохнуться и вспугнуть неизвестного.
На этаже царила тишина, разрываемая только стуком моего сердца, готового выскочить из груди.
Незнакомец неподвижно застыл, смутно вырисовываясь на фоне льющегося из моей лаборатории приглушенного света.
Глаза метнулись к телефону. Вызывать охрану?
Рука уже дотянулась до трубки, когда дверь распахнулась.
Джослин походила на призрак. Вся в черном, в темноте светился лишь бледный овал лица, отчего казалось, что по воздуху плывет одна ее голова – тыква в канун Дня Всех Святых с темными дырами вместо глаз и рта.
– Oui?
Я встала, не желая дать ей воспользоваться преимуществом в росте.
Джослин не ответила.
– Puis-je vous aider? – спросила я. – Могу я вам помочь?
Не шелохнувшись, она промолчала.
– Джослин, включите, пожалуйста, свет.
Эта просьба заставила ее подчиниться, тогда как все мои вопросы не произвели ни малейшего эффекта. Ее рука поднялась, и кабинет залил яркий свет.
Волосы Джослин влажными прядями цеплялись за шею и лицо, а одежда так сильно помялась, словно ей пришлось долгое время просидеть в жарком, тесном месте. Она шмыгнула носом и вытерла его тыльной стороной ладони.
– Что случилось, Джослин?
– Вы просто позволили им слинять! – В ее голосе звенела ярость.
– Кому? – спросила я, сбитая с толку.
– А мне казалось, что вы другая.
– В каком смысле?
– Всем наплевать. Я слышала, как фараоны обмениваются шуточками. Ржут вовсю. Ах, твою мать, еще один дохлый байкер. Скатертью дорога, говорили они. Пусть эти отбросы друг друга перестреляют, нам же дешевле обойдется.
– О чем вы говорите? – Внезапно у меня пересохло во рту.
– Да эти копы просто козлы. «Росомахи», мать их. Тьфу ты! – Она с презрением сплюнула. – Больше смахивают на придурков.
Меня ошеломила сверкающая в ее глазах ненависть.
– Скажите мне, что вас огорчило?
Последовало долгое молчание, пока Джослин изучала мое лицо. Ее пристальный взгляд словно пытался захватить мой образ для дальнейшей проверки на психическую стабильность.
– Он не заслужил такой смерти. Ни хрена ничем не заслужил. – На французском эти ругательства звучали странновато.
Я произнесла как можно спокойнее:
– Если вы не объясните, то я не смогу вам помочь.
Она помедлила, принимая окончательное решение, затем полные ярости глаза остановились на мне.
– Джордж Дорси не убивал старика.
– Чероки Дежардена?
Она пожала плечами вместо ответа.
– Откуда вы знаете?
Джослин нахмурилась:
– Да любой умный человек понял бы это.
– Звучит не очень убедительно.
– Настоящий механик сделал бы все как надо.
– Что вы хотите этим ска…
Она оборвала меня:
– Вам нужна правда или нет?
Я молча ждала.
– Той ночью я была там. – Она судорожно сглотнула. – Я только собиралась уходить, как перед дверью появился какой-то парень, так что я вернулась в спальню. Они с Чероки начали разговаривать, сначала по-дружески, но довольно скоро я услышала крики, затем шум и звуки ударов. Я поняла, что случилась беда, поэтому спряталась в шкафу.
– Почему вы были там, Джослин?
– Чероки собирался устроить меня в монастырь, – усмехнулась она.
– Прошу вас, продолжайте.
– Я сидела в шкафу на корточках, пока все не успокоилось. Потом я подумала, что тот парень ушел, и стала вылезать. Именно в ту минуту и раздался выстрел. Матерь Божья!
Ее глаза остановились на чем-то за моим плечом. Оставалось только догадываться, что она сейчас вспоминала.
– Потом я услышала, как этот парень раскрывает ящики и расшвыривает все вещи. Я подумала, что это наркоман, который ищет героин Чероки, и почти описалась от страха, потому что знала, где Чероки хранил дурь. В спальне. Учуяв дым, я поняла, что пришло время уносить оттуда задницу, несмотря на всяких там наркоманов. Я разбила окно, спрыгнула в переулок и побежала за угол. А теперь самое странное. Когда я обежала здание и посмотрела на дом, тот наркоша все еще торчал перед входом, роясь в грязи. Потом на дороге появилась машина, и он пустился наутек.
– Что он искал?
– Откуда мне, черт возьми, знать?
– Тогда что вы знаете?
– Я немного подождала, на случай если он вздумает вернуться, а потом покрутилась на том месте, пошарила слегка.
Последовало долгое молчание. Но вот она сдернула с плеча ремешок сумки, покопалась внутри и вытащила маленький плоский предмет.
