Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 95
все и всегда. В то время она в этом не сомневалась.
– Маловероятно, – мгновение спустя заключил он. – Но если предположить, что это все-таки был твой отец, он тем более захочет избавиться от тебя любой ценой. И будет готов заплатить больше.
– Или…
– Или?
– Или убьет и меня.
Папуля подтянул ее повыше и прижал к себе. Она держала руки по швам, но не вырывалась. Наконец он выпустил Перл из объятий и взял ее лицо в свои ладони.
– Пока я жив, я никому не позволю тебя обидеть.
Она улыбнулась. Он поцеловал ее в макушку.
– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, – посоветовала она.
– Я всегда держу свои обещания. И ты это знаешь.
Мгновение они помолчали.
– Я почти уверен, – продолжил папуля, – что, раз уж он привык откупаться от людей, он прибегнет к этому снова. «Чтобы предугадать поведение человека в будущем…
– … изучите его поведение в прошлом» [45].
Но что-то в ее словах разрушило момент. Пауза затянулась.
– Не напирай, – наконец добавил папуля. – Будь милой, веди себя непринужденно. Не спугни его.
Тогда она отправила отцу электронное письмо на адрес, который нашла в «Линкед Ин». В теме она указала:
Это Перл.
В самом письме задала всего один вопрос:
Помнишь меня?
Подождала. День. Два. Ответа не было. Она извела себя догадками. Уж не опечаталась ли она в адресе? А что, если электронную почту проверяет какой-нибудь отцовский помощник? Может быть, письмо случайно залетело в «Спам»? Пошел третий день. Четвертый. Ее стало донимать какое-то неизъяснимое желание – она сама не могла понять, чего так отчаянно хотела. На отца ей было плевать. Как и на деньги – папулины аппетиты ей были чужды. Но что-то внутри ныло, болело. Что-то странное, незнакомое.
Она запрыгнула в поезд и отправилась в город. Оставила отцу записку в приемной его офиса.
Я Перл. Помнишь меня?
Она оставила ему номер одноразового телефона, который ей удалось украсть. Ход был довольно глупым, учитывая сеть устройств слежения, которая оплетала весь город. Тогда она об этом не знала – зато припомнила, что папуля терпеть не мог смартфоны. Говорил, пользоваться ими – все равно что нацепить на себя электронный браслет [46]. Глупо – но в то время она не догадывалась обо всех этих камерах, персональных и государственных, которые уже начали обкладывать мир.
Она выждала еще какое-то время. Ни писем, ни звонков не последовало. Пятый день. Шестой.
– Может быть, он не получил мое письмо? – паниковала она. – Может быть, секретарша просто выкинула мою записку? Она смотрела на меня, как на испачкавшую ее туфельку грязь, которую даже соскребать противно.
– А может быть, он просто надеется, что ты от него отстанешь, – предположил папуля.
Она и правда подумывала сдаться. Над ней висела туча домашних заданий по психологии – ее основной специальности. Эти знания пригодятся в любом деле. Ей нравился ее преподаватель – требовательный, вдохновляюще взыскательный. Перл даже начала встречаться с парнем – с ним было весело. Когда она много позже оглядывалась на этот период своей жизни, ей казалось, что дверь в «нормальное» была, конечно, не распахнута перед ней, но приоткрыта. На тонкую щелочку. Через которую ей, возможно, удалось бы протиснуться. Но папуля…
– Пора немного повысить градус, – посоветовал он. – Только не переусердствуй.
Дом ее отца был… красивым. Далеко не самым изысканным – она видела и более претенциозные особняки. Ярко-зеленый газон, увитый бугенвиллией навес, предваряющий въезд в гараж, выложенное кирпичом крыльцо, красная дверь, черные ставни, белый сайдинг. Лоснящийся «БМВ», на котором он ездил на работу, иногда с младшей дочерью на пассажирском сиденье – старшая уже училась в колледже. Ее блестящие черные волосы, стройная фигура, красивая одежда.
Прелестная девочка. И все же было в ней что-то цепляющее. Она не ведала тьмы – она знала только свет. Перл поняла это по невинному выражению ее лица, по беспечной походке, по тому, как бездумно она забрасывала рюкзак в багажник, не отрываясь от экрана смартфона. Жизнь казалась ей легкой. У нее никогда не ломалось то, что нельзя было бы починить. Никогда не терялось то, что нельзя было бы заменить. Она жила в радужном мире и понятия не имела о существовании другой реальности – выматывающей, непредсказуемой.
Боль разрасталась внутри Перл черной дырой, поглощающей свет и время.
Неделю она просто присматривалась: к семье, к собственным обжигающим чувствам, которые едва ли могла объяснить.
По утрам она парковалась на их улице, наблюдая, как они уезжают на работу и в школу. Когда отцовская жена отправлялась по каким-то своим утренним делам, Перл бросала свой пост.
К половине четвертого она возвращалась, чтобы в очередной раз проследить, как девочка, чаще всего в компании друзей, приезжает домой на автобусе. Дизайнерская одежда, стильно уложенные волосы, напомаженные блеском губы, щебетание радостного смеха – все это дразнило, подначивало, не давало покоя. Дети исчезали за красной дверью – в том мире, который всегда казался Перл недостижимым. В котором невозможно было выбить себе место – в котором нужно было родиться.
Однажды вечером, когда уже смеркалось, она вышла из машины и неспешно поднялась вверх по улице. Зная, что он вернется в десять минут седьмого, она встала за большим дубом. Встала так, чтобы ее не было видно из окон дома – только с подъездной дорожки. Она ждала, прислушиваясь к пению птиц и разгоняющему по улице палые листья ветру.
Наконец он подъехал. Повернулся. Увидел ее.
Она подняла руку в приветственном жесте, их взгляды на мгновение пересеклись. Узнал ли он ее?
Он быстро отвернулся, открыл гаражную дверь, загнал машину внутрь. Она не двинулась с места. Сердце бешено колотилось, мысли путались. Точно ли он увидел ее? Догадался ли, кто нагрянул к нему в гости? Не просчиталась ли она, разыграв эту карту в вечернем полумраке? Не просчиталась ли, сделав столь смелый ход?
Дверь гаража грузно захлопнулась: проскрипела и неприветливо громыхнула, заглушив вечерний птичий щебет. Он даже не вышел из своего «БМВ».
Она вернулась к машине. Тем вечером ей впервые отказала хладнокровность. Ее охватила безумная ярость – она даже не подозревала, что способна на подобные эмоции.
Это было что-то глубинное, что-то давно поселившееся в ее душе и загнанное подальше, что-то безмолвно выжидавшее все эти годы. Она села в машину и уехала. Ехала долго, вцепившись в руль, пока не добралась до пустой парковки напротив безлюдного стадиона. Перл встала на самое дальнее место, заглушила двигатель.
Протяжный вой, похожий на полицейскую сирену, вырвался из ее горла. Она
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 95
