У нас есть еще по крайней мере месяц для поездок.
– Я бы сказал, даже три, если двинемся на юг, – вставил Лоуренс.
Хьюи поджал губы, и Тусия инстинктивно сделала шаг назад, хотя и была вне досягаемости.
– Я прекрасно знаю, какой сейчас месяц и что написано в альманахе про погоду, – сказал он, – но такую возможность нельзя упускать. В Галвестоне мы заработаем вдвое больше, чем в Лос-Анджелесе.
– Мы или ты? – спросила Тусия.
Он улыбнулся ей, но его взгляд резал, как бритва.
– Все мы, дорогуша.
Дарл хихикнул.
– Ну вы только представьте, – продолжал Хьюи своим тоном продавца, – приличный театр, не надо беспокоиться ни о дожде, ни о лицензии. Будете спать каждую ночь на настоящей кровати. Это же отдых от бесконечных разъездов.
– Ну не знаю, босс, – сказал Кэл, взяв за руку Фанни, – в Калифорнии нам везло. Нам всем непросто привыкать к новому месту.
– Это не обсуждается, – сказал Хьюи и указал на парусиновый занавес за своей спиной. – Чье имя тут написано? Чье? Точно не твое.
Он с недобрым прищуром посмотрел на Кэла, потом обвел взглядом остальных.
– И не твое. И не твое. И не твое! Я решаю, куда и когда мы едем. Ясно?
Все что-то пробормотали в знак согласия, кроме Дарла. Он стоял, скрестив руки на груди, со стиснутыми зубами, и мрачно глядел на Хьюи.
– Неблагодарные, – сказал Хьюи. – Идите прочь. Идите! И к утру чтобы были готовы.
Тусия встревоженно переглянулась с Фанни, потом пошла в свой фургон. Было бы хорошо передохнуть. Но почему же остальные так неохотно идут на это?
Здесь, в дороге, у них есть свобода, какой никогда не будет в городе. Свобода от косых взглядов и пересудов, от шума и суеты.
А что же ее собственные страхи? Они поутихли, но не исчезли полностью. Вдруг перемены снова пробудят их?
Она уже дошла до крыльца, когда услышала голоса, доносившиеся от сцены. Хотя занавес их приглушал, Тусия слышала каждое слово.
– Это неразумно, – сказал Дарл. Значит, не все ушли, как велел Хьюи. – Вдруг кто-то нас узнает?
– Не будь параноиком. Это было десять лет назад и через два штата оттуда.
– Сам знаешь, что объявления о награде распространили до самого Колорадо. Такое не забывается.
– Нельзя упускать такую возможность. Надень на голову бумажный пакет, если ты так боишься.
– Я не поеду.
– Не поедешь? – Хьюи злобно усмехнулся. – А чем займешься? Здесь останешься? Будешь бродить один? Благодаря мне ты стал невидимым. Одна анонимная телеграмма, и…
– И что? Вернусь я, вернешься и ты.
– Может, и так. А может, и нет.
– Ты чертовски беспечен, Хьюи. Эта идея с Галвестоном как тот трюк, что ты выкинул на ярмарке. И люди помнят не только мое лицо, знаешь ли.
– Да, но твое на плакатах выглядит куда более зловеще.
Тусия услышала, как Дарл сплюнул и пошел прочь.
– Не забудь, своей свободой ты обязан мне! – крикнул Хьюи ему вслед.
Тусия увидела Дарла, он шел к своему шатру.
– Ни черта я тебе не обязан, – бросил он через плечо.
Тусия спряталась за фургоном и смотрела, как Дарл проходит через лагерь. Он сердито отбросил клапан и исчез внутри шатра. Через секунду там вспыхнул свет. Говорил ли он на сей раз серьезно? Может, собирает вещи? Тусия поднялась по ступенькам, но замерла у двери, снова оглянувшись на шатер Дарла, сияющий в ночи. Она вспомнила рассказ Кэла. Он остался с цирком, потому что не хотел расставаться с Фанни. Кажется, только сейчас Тусия поняла, что чувствует то же самое по отношению к Дарлу.
Тусия зашла в фургон, посмотрела на спящего Тоби, а потом вышла обратно, тихонько прикрыв дверь. Ноги сами несли ее, хотя она еще ничего не решила. Несколько мгновений она постояла у входа, не зная, позвать ли его или зайти внутрь, потом кашлянула и откинула клапан.
Неяркий свет лампы заставил ее зажмуриться.
– Тусия?
Дарл стоял в центре маленького шатра. У одной стены примостилась низкая кровать. Кроме нее из мебели здесь были только табурет и перевернутый ящик, на котором стояла лампа. Разбухший рюкзак лежал на земле возле табуретки.
– Значит, все-таки уходишь.
Он посмотрел на рюкзак, потом на нее.
– Ты поэтому здесь?
– Я… я услышала, что ты сказал Хьюи, и подумала… боялась, что ты…
Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Часть ее давно была заморожена, заперта наглухо с того самого момента, как доктор Аддамс прижал ее к стене в своем кабинете. Но довольно ему управлять ее жизнью.
Она открыла глаза и посмотрела на Дарла.
– Пожалуйста, останься.
Он посмотрел на нее долгим взглядом и вздохнул.
– Я упаковал этот чертов рюкзак пять недель назад, после стычки с этими гадами с ярмарки. Но никак не решусь уйти.
– Почему?
Молчание затянулось, и Тусия закусила губу в ожидании ответа.
– Черт возьми, ты как заноза под кожей. И останешься там, даже если я уйду.
Она подошла поближе и сказала:
– Тогда останься.
Снова сделав глубокий вдох, она поднялась на цыпочки и поцеловала его.
Он не сразу ответил на поцелуй, как будто боялся спугнуть ее. Она взяла его руку и положила на свою талию, потом вторую. Паника не захлестнула ее, не заставила убежать, даже когда поцелуи стали глубже. И на этот раз, когда его губы прикоснулись к ее шее, она не оттолкнула его, а, наоборот, расслабилась. Она думала лишь о том, что хочет больше. Больше его губ, его рук на своем теле, его жара. Они стали неловко расстегивать пуговицы на платье. Добравшись до ее пупка, он стал поднимать подол.
– Боже, сколько тут платья, – сказал он, наконец добравшись до края и стягивая платье через ее голову, пока она высвобождала руки из рукавов.
Вдовий наряд грудой осел на пол, и он увидел ее нелепый кринолин из обручей. Тусия совсем забыла, что эта чертова штука все еще на ней. Они рассмеялись, и все последние оковы неловкости пали.
Дарл просунул палец за пояс юбки, прижал Тусию к себе и, целуя ее, стал развязывать узел, державший кринолин. Когда тот упал, они снова засмеялись. Следом отправился корсет. Потом его рубашка. Ее туфли. Его ботинки. Они упали на кушетку, в нетерпении сдирая друг с друга оставшуюся одежду. Тусия легла на спину, открываясь ему.
Дарл не спешил, лаская и целуя ее тело, исследуя его, искра блаженства внутри нее вспыхнула и начала разгораться. Все ярче. Все сильнее.
Потом Тусия лежала, положив голову ему на грудь, а он медленно водил пальцами по ее пояснице.
– Почему Хьюи сказал, что ты обязан ему свободой? – спросила она.
Рука Дарла
