Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
— Эй, Тобурчин, забирай этого сураза[45] к себе на табор. И чтоб глаз с него не спускали! Но не трогать, — предупредил он низкорослого кривоногого инородца, возникшего на пороге, — иначе башку оторву!
Тот, заложив неестественно длинные руки за кушак, смерил Алексея взглядом исподлобья и растянул в улыбке тонкие губы, явив свету пеньки от сгнивших зубов. И с первых же его слов Алексей понял, кому принадлежал по-бабьи визгливый голос, отчитывающий Ду-пена.
— А то пощекотать бы его, хозяин! Авось скажет что?
— Все, что он скажет, я и без него знаю, — произнес сухо Степка и, встав с лавки, недовольно процедил сквозь зубы:
— Я кому сказал, беречь его, как собственные яйца, тупая твоя башка? Мне надо, чтобы он резво бегал. Поэтому откорми его как следует, а то вон кожа да кости. — Он смерил Алексея жестким взглядом и, хлопнув себя нагайкой по сапогу, вышел из юрты.
Тобурчин уставился на пленника узкими злобными глазками. Некоторое время они молча изучали друг друга, но инородец первым отвел взгляд. Сплюнув на глиняный пол, он что-то прокричал по-своему в приоткрытую дверь юрты.
На пороге появился еще один инородец, более молодой на вид, со страшным шрамом, располосовавшим его щеку от уха до подбородка. Рот от этого перекосило, глаз притянуло к носу. И Алексей внутренне содрогнулся при виде подобного уродства.
— Кандальчики приспособь нашему гостю, — почти без акцента произнес по-русски Тобурчинов, — чтобы не сбежал ненароком. Но у нас скорее кукушка вороньи яйца снесет, чем кто-нибудь ноги сделает. — Он расслабленно вытянулся на лавке, где до этого сидел Степка, и, вытащив из-за пояса трубку, засмолил самосадом.
Инородец вышел и вернулся с тюремными наручниками с цепью между кольцами и хитрым винтовым замком и приказал пленнику снять сапоги. Алексей повиновался. Холодные «браслеты» щелкнули на лодыжках. Ключ от замка инородец передал Тобурчинову, и тот повесил его на свой гайтан[46].
— Ну все. — Бандит довольно ощерился. — Теперь тебе никуда не деться, легаш поганый! — И пригрозил:
— Только пикни! Я не посмотрю, что Степан Никитич велел тебя не трогать! Юшкой умоешься, если надумаешь сбежать. Голыми яйцами на муравейник посажу и на денек оставлю… — Он потер руки и радостно захихикал.
В юрту просунулась голова еще одного инородца, толстого, коротконогого парня. Он что-то быстро проговорил на родном языке. И Тобурчинов приказал:
— Рыжий! Живо собирай старика и этого легавого, — кивнул он на Алексея, когда Сашка возник на пороге юрты. — Я сегодня добрый, караван хороший взяли, — он хлопнул парня по плечу, — так что грузи их на телегу. А то пешком будут плестись до вечера. А мне некогда долго ждать. Я велел двух баранов зажарить. Той устроим! До утра веселиться будем. — И он опять хлопнул Сашку по плечу, да так, что парень присел от боли.
Кружными тропами через непролазные заросли стланика и карликовой березки добрались кое-как к полудню до табора Тобурчинова. Бандиты жили в деревянных юртах, а пленников поместили в землянке, вырытой в еловом распадке.
Торцы толстых бревен выпирали из крутого склона, вытесанная из плах дверь щерилась узкими проемами бойниц.
Бойницы виднелись и в дверях юрт. Несмотря на непомерную наглость, бандиты все же опасались нападения. Об этом говорило все: и их настороженные взгляды, и то, что они всегда были при оружии, — кургузых, с отпиленным стволом винтовках, которые так удобно прятать под одеждой, и висящих на поясах огромных тесаках. Ими они играючи рубили кости, высасывая мозг.
Внутри землянки было просторно и сухо. У задней и боковых стен примостились нары, застланные шкурами.
Новое их жилище находилось немного в стороне от лагеря, поэтому Тобурчинов приказал двум бандитам поселиться вместе с пленниками. Сторожами оказались уже известный Алексею парень со страшным шрамом и тот, что помоложе, толстый, коротконогий, с воспаленными трахомными глазами.
Ду-пен привычно засуетился, послал Сашку за дровами, и вскоре в небольшом камельке запылал огонь. Старик поставил на него котел, бросил несколько кусков оленины и мелко нарезанные овощи. Бандиты же уселись за стол и принялись играть в самодельные карты. На кону лежали две щепотки золота. То один, то другой из них радостно вскрикивал и сгребал куш в свой тулун. Трахомный проигрывал чаще И каждый раз стучал от досады по столу трубкой, пока не отлетел мундштук.
Улеглись спать за полночь. Трахомный долго ворчал что-то себе под нос, пытаясь наладить трубку, но вскоре выбросил ее в камелек и тоже успокоился в своем углу. А Алексей долго лежал с открытыми глазами. И мысли, что роились в его голове, были на этот раз одна безысходное другой.
Что думают о его исчезновении Егор и Михаил? Доложили ли в Североеланск? И неужто поверили в его гибель и прекратили поиски?
Он изнывал от невозможности сообщить те сведения, которые ему удалось добыть, находясь в плену. Теперь он был уверен, что Анфиса не зря показала ему дом Гурана.
И сам бай Анчулов, и его брат, несомненно, составляли немаловажное звено в той цепи преступлений, которые они с Егором безуспешно пытались расследовать.
Каждое утро бандиты уходили на промысел и почти всегда возвращались с телегами, полными награбленного добра, а то и с охапками окровавленной одежды. Добро наверняка было контрабандным: сортовая мука в аккуратно зашитых пудовых мешках, спирт в больших банках и плоских баночках из белой жести, рулоны шелка и атласа, коробки с обувью и даже револьверы и патроны к ним в фабричной упаковке. Все это моментально куда-то исчезало, кроме одной-двух банок спирта, которые бандиты выпивали за ночь, после чего гомонили до самого утра, играя в карты. Иногда между ними возникали потасовки, которые перерастали в драки. И Тобурчинову приходилось браться тогда за плеть, а то и стрелять в воздух, чтобы разнять дерущихся.
Одежду же сжигали на плоском камне, выдували золу и аккуратно собирали спрятанное в вате телогреек золото. Из разговоров бандитов Алексей понял, да и рассказ Егора вспомнил, что у попавших на мушку «горбачей» и «бергалов» добытый песок зачастую набит за подкладкой нехитрой их одежонки и его трудно обнаружить на глаз.
Игры в карты после этого становились еще азартнее и все чаще заканчивались драками. Тобурчинов пытался усмирить буянов, неистово ругался, грозился перестрелять всех к такой-то матери, но потом сам сдавал карты и играл, обирая всех догола. Каждый хранил свое золото в изголовье под шкурами, воровать друг у друга побаивались, а вот в карты выиграть — совсем другое дело!
Спина у Алексея почти не болела. Он уже без помощи Сашки и Ду-пена передвигался по землянке, иногда выбирался на улицу, но боялся уходить далеко: голова все еще кружилась от слабости, да и ноги тряслись, как от непомерной усталости, стоило удалиться от жилья на десяток-другой саженей.
Бандиты его не трогали, лишь сторонились при встрече, окидывая мрачным взглядом, а охранники и вовсе не обращали на него внимания, занятые ежевечерней игрой в карты.
Днем же за пленниками никто не присматривал. Бандиты были уверены, что они никуда не денутся, надеялись на посты, выставленные вокруг лагеря.
Через неделю, когда неприятная дрожь в коленях прошла, Алексей решился пройти чуть дальше. Но на выходе из распадка навстречу ему выехали два угрюмых конника с шашками на боку и винтовками за спиной. После этого он перестал проводить подобные опыты, понимая, что с цепями на ногах от погони ему не уйти.
Но однажды Сашка поманил его и показал подкоп, который они со стариком затеяли в обход затиснутых землей бревен. Теперь они принялись копать втроем, сменяя друг друга.
Землю перед возвращением бандитов выносили на кошме и спускали в ручей, а зев норы прикрывали широкой доской.
Сашка, стремясь подружиться с бандитами и усыпить их бдительность, играл с ними по вечерам в карты «на интерес», старательно им проигрывал, подставляя лоб под щелчки. Старик подкладывал им лучшие куски оленины и лечил глаза трахомному отварами каких-то трав. А днем они продолжали копать и спускать землю в ручей.
Через три дня тайной работы ход уперся в корни деревьев. Оставалось чуть поднатужиться спиной — и можно выбираться наружу. Теперь надо было ждать подходящего случая.
Последние дни бандиты возвращались в табор с пустыми руками. Озлобленные, они маялись от безделья, слонялись по лагерю и переругивались друг с другом Они почти не говорили по-русски, и Алексей использовал в роли толмача Сашку.
В один из дней они явились раньше обычного. Двое бандитов были ранены, а Тобурчинов яростно матерился, когда их заносили в юрту.
— Что случилось? — спросил Алексей у Сашки.
— Кажись, в засаду попали. Выставили на тропе самострелы и ждали караванщиков, а вместо них налетел отряд казаков. Еле ушли, поганцы! — объяснил с торжеством в голосе его добровольный переводчик.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
