вздрогнуть. Их взгляды встретились — напряженные, горячечные.
Тень набежала на глаза Лукаса, и он высвободил руку. С мягкой властностью, которая обдала ее холодом сильнее, чем поток упреков.
— Нам потребуется время, чтобы позабыть все это, — пробормотала она.
У него не было другого способа бороться с душевной болью, и он укрылся за иронией:
— Прекрасно, время — это все, что у нас осталось…
Прижатый кучей камней, затруднявших дыхание, ничего не видя от крови, заливавшей глаза, которая еще сочилась из раны на голове, Райан собрал все силы, чтобы крикнуть в последний раз, когда луч его фонаря, откатившегося недалеко от него, спроектировал на противоположной стене тень от идущей в его направлении фигуры.
Узнав ПМ, он облегченно опустил веки.
Кряхтя и ругая Райана за склонность постоянно создавать невозможные ситуации, ПМ принялся освобождать брата от давящей на него массы.
Он избегал смотреть на кровоточащую рану на голове Райана.
Тот стащил с ПМ шейный платок, который был на нем, и прижал его к ране.
— Я уж было подумал, что ты бросил меня… или слишком увлекся драгоценностями… и забыл обо мне…
ПМ слегка вздрогнул, чем вызвал приглушенный смешок.
Задетый неблагодарностью Райана, ПМ испытал искушение оставить его здесь. И он сделал бы это немедленно, если бы его брат один не знал, где находится недостающее надгробие с могилы Сеамуса.
— Без меня ты бы сдох! — буркнул он. — У тебя что, язык отвалится сказать спасибо?
Райан поднялся и кое-как отряхнул пыль с одежды. Он искоса глянул на ПМ, и лукавые искорки блеснули из-под припорошенных серой пылью ресниц.
— Ты очень дорожишь мной, чтобы позволить мне сдохнуть…
ПМ вскинул кверху глаза.
— Мне дороже пятая плита с кодом… Где она?
— Об этом позднее… Первым делом надо найти Лукаса! То бишь Акселя. Если ему известно, где находится проход из крипта, значит, он заставил говорить монахинь, прежде чем их убить. Мари была права, это означает, что Лукас, безо всякого сомнения, томится где-то в лабиринте древней шахты.
Аксель… Лукас… ПМ ничего не понимал из того, что говорил его брат. Он или бредил, или…
— Хватит темнить!
Пришлось Райану в двух словах рассказать ему о подмене, произошедшей под озером. Он подумал при этом, что такое краткое изложение может превратно истолковать смысл сказанного. Но у него не было времени вдаваться в детали.
Он положил конец протестам ПМ, который отказывался в это поверить.
— Тебе надо уйти и предупредить жандармерию. Найди Ангуса, расскажи ему все, и пусть он пришлет подмогу.
— А за это время ты отыщешь клад и смоешься с ним. Ты и впрямь за дурака меня принимаешь!
— Сколько раз тебе повторять, что мне наплевать на деньги?
— Тогда скажи, где последний надгробный камень?
— Понятия не имею.
Изумление, исказившее черты ПМ, быстро сменилось яростью, когда до него дошло, что это полнейший провал и он так и останется банкротом. Проклятие, он опять остался в дураках… Лицо его налилось кровью, и Райану подумалось, что с ним сейчас случится удар.
— Значит, тебе на все наплевать! Тебе нужно было только, чтобы я пришел сюда? А я уж готовился нырнуть вслед за ними! А теперь карманы набивают они! Из-под носа увели у меня сокровище! Из-под самого носа! В который раз! Я убью тебя! Я…
Слова застряли в горле, потому что Райан схватил его за воротник и глухим голосом потребовал сказать, кто именно нырнул и кто собирался набивать карманы.
Поняв из невнятного лепета, что речь идет о Мари и Кристиане, он побледнел и отпустил воротник.
ПМ просунул под воротник рубашки палец, помассировал шею и подло вонзил нож:
— Это было как раз перед первым взрывом. Боюсь, им каюк…
На поверхность всплыли воздушные пузырьки, и неопреновая рука уцепилась за край водоема. Затем показалась голова в неопреновом капюшоне с прорезями для глаз.
Голубые глаза Кристиана под маской выражали досаду.
Он вылез из воды и с глухой яростью избавился от своего снаряжения.
— Там не пройти. Все разрушено и завалено. — Он обежал взглядом грот и удивился, не увидев Мари. — Где она?
Сидевший на полу Лукас кипел от злости. Он неопределенно махнул рукой в сторону жилой части. Шкипер отметил мрачную мину, сжатые челюсти, вялый взгляд и понял, что объяснение между супругами не увенчалось примирением.
Внутренне он удивился, что это его почему-то не радует, и решил промолчать.
Он показал на заплечный мешок:
— Зато я нашел свой водонепроницаемый мешок. Мобильники, правда, не работают, но по крайней мере у нас теперь есть планы шахты и два мотка веревок.
Насмешливый голос Лукаса ударил ему по нервам.
— Думаешь воспользоваться ими как нитью Ариадны, чтобы выйти отсюда?
— Нет, чтобы спуститься с башни.
— А потом утонуть в открытом море? Гениально…
— О’кей, сверхрискованно, конечно, но попробовать стоит.
— Для того, кто пересек Северную Атлантику вплавь, может быть…
Намек на одиночный «Трансат» прошлым летом и мнимое кораблекрушение шкипера был более чем прозрачен. Этот коп явно начинает наглеть.
— Чем просто так подыхать, лучше уж рискнуть, нет?
— Ладно, желаю удачи…
Моряк затянул ремень на джинсах, влез в свитер, перекинул через плечо водонепроницаемый мешок и почти презрительно посмотрел на Лукаса.
— Не думал я, что ты от этого откажешься.
И ушел.
— Я умею проигрывать в честной игре.
Слова Лукаса долетели до ушей шкипера, вынудив его вернуться. Он знал, что главным призом в этой партии была Мари. Если только не единственным.
— Если это так, ее бы здесь не было.
Ответом ему было пожатие плечами. Закатив кверху глаза, моряк сел рядом с Лукасом и, сам не зная почему — возможно, потому, что хорошо понимал, что тот пережил, — он неожиданно для себя дружески положил руку ему на плечо.
— Не могу опомниться от всего этого, — честно признался он. — А ведь я совсем не испытываю к тебе симпатии…
Лукас ухмыльнулся:
— Почему все кажется возможным, когда все становится невозможным? — Он тряхнул головой, увидев, что Бреа озабоченно нахмурился. — Не старайся, моряк. Тебе этого не понять.
— Зато я понимаю, что ты не способен победить ради любви к ней.
— Пошел к черту…
— Трудно вообразить, что это может другой, не правда ли? Но даже если это так, я предпочел бы тысячу раз быть на твоем месте, чем на своем.
Его слова были встречены молчанием. Тогда он встал.
— Пойду за ней, и любым способом мы выберемся отсюда. С тобой или без тебя. Лучше было бы с тобой.
— Зачем заботиться обо мне, когда ты только и мечтаешь, как бы ее вернуть?
