class="p1">Довольно смелый ход. МакАдамсу это понравилось, и он продолжил игру.
– Обычно мы цепляемся за мелочи, но это не про вас. Кто-то назовет вас бесчувственной, но это тоже не так. – МакАдамс положил руки на стол и наклонился к ней. – Знаете, Оливия утверждает, что все еще любит его…
– Как же. – Элси снова затянулась, скривив рот в издевательской усмешке.
– И Лотте тоже, – добавил МакАдамс. – Они говорят, что заботились о нем, что бы там ни болтали люди. Заботились о нем даже больше вашего.
Элси хмыкнула. Тогда Грин пошла дальше.
– Лотте еще и трахалась с ним. Знали? А уж как она этим гордилась. И рассказывала об этом.
Грин подождала, пока Элси не посмотрит ей в глаза, и добавила:
– Много чего рассказывала.
Вот оно: откровенный разговор. Выражение лица Элси оставалось почти неизменным, но по тому, как бурно вздымалась ее грудь, можно было понять степень ее волнения, а рука с сигаретой слегка дрожала. Она гордо вздернула подбородок. А МакАдамс только того и ждал.
– Все они говорят, что вам на все наплевать, но они вас не знают, правда, Элси?
МакАдамс перевел дыхание. Он тоже не знал Элси. Но сейчас он собирался обнаружить такую связь (и соединить кое-какие точки), что даже Джо Джонс это вгонит в краску. Сейчас или никогда.
– Вы поддерживали его, не так ли? Даже когда он вам изменял, даже когда он с вами развелся. Вы, возможно, знали о деньгах, что он забрал у Оливии. Может, знали о том, что он был сутенером Лотте. Может быть, вы его все равно любили.
Он все это время наблюдал за ней, ожидая смягчения. Но увидел нечто иное: туго сжатую пружину. У него самого внутри все сжалось.
– Да, вы знали, – сказал он не только Элси, но и себе. – Вы же были деловыми партнерами? Дом вашей тети, ваша квартира, коттедж, квартира Сида в Абингтоне – уже четыре дома на двоих. И что же вы за аферы проворачивали?
Чары разрушились. Элси захохотала и затушила сигарету.
– Ни черта вы не знаете. Какие еще аферы? И вообще, в дом тети Ханны я приезжаю, когда захочу. Все эти годы ей было на меня насрать, так хоть перед смертью пусть что-то доброе сделает. А Сид там жил – так у него были деньги, а у меня – время.
И вот разговор зашел про деньги, что вполне устраивало МакАдамса.
– О, деньги у него были, это точно, – сказал он, кивнув Грин.
Грин принесла доказательства того, сколько Сид получал в месяц, и подробно осветила этот вопрос под запись. Все бумаги лежали перед Элси и ее адвокатом, но она даже не взглянула на них.
– Давайте, посмотрите на суммы, – предложил МакАдамс. – Достаточно для жизни вдвоем и с комфортом.
– Ничего об этом не знаю.
Снова этот ее холодный тон. Даже не дернулась. Думай, приказал себе МакАдамс. Деньги приходят на счет и уходят…
– Может быть, Сид хранил весьма дорогостоящую тайну, – сказал он осторожно. – И вы, возможно, были в курсе всего.
– Да пошел ты, – прошипела Элси.
– Элси, это называется шантаж, – сказал МакАдамс. Он обдумывал, стоит ли упомянуть ее брата. Что ж, пора настала.
– Мы поговорили с Джеком в Фулл Саттоне.
– И что?
– Я рассказал ему, что Сида убили. Потом спросил о вас. Он заявил, что вы не общаетесь.
– Мы и не общаемся.
МакАдамс повернулся к Грин. Настало время для последней улики, извлеченной из мусорного бака, если точнее, из кармана брюк Сида, находившихся там. Грин развернула клочок разлинованной бумаги из блокнота.
– Подозреваемой показывают записку от Джека Тернера для Элси Смайт.
Элси снова застыла ледяной статуей, но на этот раз МакАдамс увидел на ее лице то же удивление, что и когда он на нее наткнулся в Йорке.
– Когда придешь в следующий раз, принеси блок «Ламберт и Батлер», а не какие-то дешманские окурки. Еще б ты не могла раскошелиться, – прочитала вслух Грин. МакАдамс постучал пальцами по столу.
– Вы оба лгали по поводу ваших встреч. Почему, интересно? Может, он знает больше, чем говорит, может, он пытается вас защитить. Вариантов у нас много, Элси, – продолжал он. – Вы шантажировали Сида? Или он вас? Куда бы ни вели все эти ниточки, я думаю, ответы вам известны. Так что я спрошу вас еще раз. Если не вы убили Сида, то кто?
МакАдамс подождал. Тишина затянулась. Он и раньше заметил, что у Джека и Элси очень похожие глаза, и прямо сейчас глаза Элси выражали то же, что и глаза Джека при их беседе в тюрьме. И это было похоже на страх. Насколько же проще было бы думать, что Элси была убийцей или же сообщницей. И отчасти он готов был с этим согласиться. И все же, все же… Он подтолкнул локтем Грин, и та передала ему фотографию Сида с места убийства.
– Элси. Сида убили. И мне нужно знать почему.
Он пододвинул к ней фотографию – ужасное свидетельство.
– Вы же понимаете, убийце что-то нужно. И он так и не заполучил это. И раз уж вы не убивали, то нет необходимости вам напоминать, что преступник разгуливает на свободе. Если что-то знаете, сейчас самое время поделиться.
Элси мельком взглянула на фотографии и потянулась за сигаретой. Рука у нее дрожала, и адвокат помог ей прикурить. Когда кончик сигареты разгорелся, она выпустила тонкую струйку дыма и посмотрела поверх плеча Мак-Адамса на двухстороннее зеркало.
– Там была картина, – сказала она, – та, что принадлежала американке.
Джо припарковала «Альфа Ромео» прямо возле входа в музей. У нее получилось всего лишь с третьей попытки, но зато не надо было таскать коробки с архивами через всю мокрую от дождя парковку. Джо захлопнула дверь движением бедра. Света не было нигде.
– Странновато как-то, – сказала она. Гвилим ухватил сразу две коробки.
– А я говорил, что надо ей перезвонить, – напомнил он.
Да, говорил. А она подумала о звонке, когда все приличные люди давно уже спали. Джо толкнула дверь, которая, к счастью, не была заперта.
– Здравствуйте, – прокричала она. В ответ раздалось эхо.
– Мы можем и вниз их отнести, – предложил Гвилим, направляясь к подвалу. Оттуда пробивался свет, значит, кто-то уже там был.
– Роберта? – спросила Джо, переступая порог.
– Да. И вы на четыре минуты опоздали.
Роберта сидела во главе стола в читальном зале, а на другом краю – Руперт Селькирк и Эмери Лэйн.
– Это кто? – спросил Гвилим.
– Эм? – только и смогла вымолвить Джо. Роберта, явно решившая вести это странное собрание, жестом попросила их присесть. Они подчинились и сели, даже не выпустив из рук коробки.
– Я
