Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
— Скажи, Трей, а что такое ХЗГ?
— «Хрен знает где». Это, Либби, наш с тобой родной город.
Лайл несся впереди меня, перепрыгивая через ступеньки, и добравшись до машины, начал нетерпеливо дергать ручку двери: «Скореескореескорее». Я плюхнулась на сиденье рядом, готовая рассердиться.
— Что такое?
В небе громыхнуло. Поднялся ветер, и в нос ударил запах мокрого гравия.
— Скорее заводи мотор и поехали отсюда! Быстрее!
— Слушаюсь! Разрешите выполнять!
Я вырулила с парковки, и мы направились в сторону Канзас-Сити. Дождь усиливался. Через пять минут Лайл велел мне остановиться, развернулся ко мне и произнес:
— О господи!
3 января 1985 года
00:02
Машина остановилась у дома Диондры — собаки, как всегда, зашлись истошным лаем, как будто впервые в жизни видели и грузовик, и Диондру, и даже человека вообще. Диондра велела Бену и Трею раздеться прямо на крыльце перед входом, чтобы не перемазать кровью весь дом. «Снимите это все к чертовой матери, сложите в кучу, и мы ее сожжем».
Собаки боялись Трея, лаяли, но близко не подходили: однажды он до полусмерти избил белого пса, и с тех пор все трое предусмотрительно обходили его стороной. Трей сдернул с себя рубаху — со спины, решительно, как делают крутые парни в фильмах, потом начал расстегивать джинсы, не спуская глаз с Диондры, будто собирался ее трахнуть, а это была какая-то идиотская прелюдия. Бен снял с себя рубаху так же, как Трей, расстегнул кожаные штаны, весь потный. Собаки тут же к нему подскочили, обнюхивая между ног, облизывая руки, словно готовясь сожрать. Он оттолкнул от себя одного пса, но тот мгновенно снова оказался рядом, истекая слюной и злобой.
— Он собрался присосаться к твоему хрену, чувак! — заржал Трей. — Покажи ему, с какой стороны лучше.
— От меня он все равно ничего не получит, так что может ограничиться собакой, — зло бросила Диондра и пренебрежительно мотнула головой. Она шагнула из джинсов: линия загара показывала, где должны находиться трусики, но их там не было — лишь белая плоть да черный мох волос впереди, торчавших в разные стороны, как шерсть на мокрой кошке. Потом она сняла свитер и осталась в одном бюстгальтере — из него почти вываливалась огромная, словно воспаленная, грудь с белыми линиями растяжек. — И что такое ты мне хочешь сказать? — спросила она, глядя на Бена.
— Ничего, тебе бы в дом войти.
— Ах, благодарю. Без тебя ни за что не догадалась бы.
Она отфутболила джинсы и свитер в сторону кучи и сказала Трею (каким-то неуловимым образом она дала понять, что обращалась только к Трею), что сходит за горючей жидкостью.
Трей, оставшийся в длинных синих трусах, пнул свои джинсы в центр кучи и объявил, что Бен не сумел себя показать.
— Лично я так не считаю, — пробормотал Бен, но, когда Трей спросил: «Что ты сказал?» — просто пожал плечами. Один из псов прям прилип к нему и, уперев лапы в бедра, пытался вылизать кожу вокруг живота, куда попала кровь.
— Да пошел ты! — совершенно вышел из себя Бен и, когда пес в очередной раз пытался его лизнуть, ударил его наотмашь тыльной стороной руки. Собака зарычала, обнажая клыки, вторая присоединилась к первой, а третья разразилась грозным лаем. Бен, изгибаясь всем телом, как в танце, двинулся к дому, отмахиваясь от собак, но те от него отстали, только когда вернулась Диондра.
— Собаки уважают силу, — сказал Трей и сложил губы дудочкой, оглядывая обнаженное тело Бена. — Симпатичная у тебя растительность — огненная прямо.
На Диондре от огромного живота вниз по-прежнему ничего не было, и пупок торчал, как большой палец на руке. Трей взял у нее из рук бутылку и разбрызгал содержимое над кучей одежды, держа ее так, словно справлял малую нужду, потом чиркнул зажигалкой и приложил ее к куче — с сильным уханьем вверх взметнулось пламя, и Трею пришлось сделать пару неуклюжих шагов назад, он споткнулся и чуть не упал. Впервые в жизни Бен увидел, что Трей выглядит идиотом. Диондра отвернулась, чтобы не смущать Трея. От этого Бену стало еще горше: женщина, на которой он хочет жениться, женщина, которая ждет от него ребенка, оказывает такую любезность другому и никогда в жизни не поступит подобным образом по отношению к нему.
Нужно сделать так, чтобы она его уважала.
Он застрял в доме у Диондры. Пришлось смотреть, как они выкуривают очередной косяк. Без велосипеда в такой собачий холод домой не добраться, тем более что еще и снег пошел и ветер усилился, завывая в трубах. Если начнется буран и ленивый фермер не оторвет задницу от дивана, остальные коровы из того стада к утру околеют от холода. Так этому козлу и надо — будет для него уроком. Бен снова почувствовал, как внутри поднимается волна злобы.
Проучить надо всех! Всех козлов и придурков, у которых в жизни всегда все хорошо, которым все дается без труда, — блин, да взять хотя бы Раннера. Жалкий пропойца, но, кажется, попадает в переделки куда реже Бена. Вокруг столько людей, которые заслуживают того, чтобы их проучить, чтобы они поняли, как уже давно понимает он, Бен, что ничего не дается просто так, что все в этой жизни заканчивается хреново.
С кожаными штанами Диондра случайно сожгла и его джинсы, поэтому на нем сейчас были ее фиолетовые тренировочные штаны, безразмерный свитер и толстые белые носки — она уже дважды напомнила, что носки он должен вернуть. Время сейчас было самое что ни на есть бестолковое — значительное событие позади, а дальше что? Бен не мог взять в толк, что оно, это событие, означает. Что он действительно участвовал в дьявольской мессе и теперь начнет ощущать в себе силу и власть? Или все это было не более чем мистификацией или чем-то таким, во что заставляешь себя верить, — вроде спиритических сеансов или историй о клоуне-убийце в белом фургоне. Не был ли это их молчаливый сговор — считать, что они действительно принесли жертву Сатане? Может, это не более чем повод обкуриться, словить кайф и творить беспредел?
Не стоило связываться с такой травой. С самого начала было ясно, что она настоящее дерьмо. Он понял это по тому, как зелье заползало в организм — тяжело и с болью, будто призванное его разрушить. Дешевка; а дешевка, в каком бы она ни выступала виде, всегда так действует на людей — озлобляет.
Трей постепенно засыпал. Сначала смотрел телик, часто моргая, потом голова то падала на грудь, то откидывалась назад, и в конце концов он тяжело повернулся на бок и вырубился.
Диондра сказала, что ей нужно отлучиться в туалет, Бен на несколько минут остался в комнате один на один с мыслями о том, как хорошо было бы сейчас оказаться дома. Он вспомнил фланелевые простыни, представил, что он в собственной кровати и разговаривает с Диондрой по телефону. Она никогда не звонила ему из дома и ему не разрешала звонить ей домой, потому что родители у нее придурки. Поэтому она брала сигареты, доезжала на машине до заправки или до универсама и устраивалась там в телефонной будке. Это единственное, что она делала для него, но это было так здорово — ведь она шла на это ради него, и ему это очень нравилось. Может, ему вообще нравится с ней говорить по телефону куда больше, чем вот так, непосредственно: она в последнее время, когда они вместе, становится такой злобной и жестокой по отношению к нему. Он снова вспомнил об истекающем кровью быке — жаль, у него в руках больше нет ружья. В это время Диондра громко позвала его из спальни.
Он завернул за угол — она стояла у своего сверкающего красного автоответчика, склонив голову набок, а увидев его, просто сказала: «Тебе каюк» — и нажала на кнопку.
— Привет, Дио, это Меган. Я про Бена Дэя тако-о-ое узнала — обалдеть! Знаешь, он ведь совратил всех этих девочек! У меня сестра в шестом классе. С ней, слава богу, все в порядке. Ни фига себе маньяк! Думаю, копы его уже арестовали. Короче, позвони мне, поболтаем.
Щелчок, хрип — и из микрофона зазвучал низкий и немного гнусавый голос следующей девчонки:
— Привет, Диондра, это Дженни. Говорила же я тебе, что Бен Дэй якшается с дьяволом. Неужели не слыхала? Мне кажется, он скрывается от полиции. Завтра из-за этого в школе будет даже какое-то собрание. Я хотела узнать, не собираешься ли ты пойти.
Диондра стояла над автоответчиком с таким видом, будто готова была разнести автомат в щепки, словно это тварь, с которой она могла что-то сделать.
— Какого хрена! — заорала она, повернувшись к нему, брызжа слюной и краснея от злости, и Бен тут же сказал то, что говорить не следовало:
— Лучше я домой поеду.
— Домой, говоришь?! Что это за твою мать, Бен?! Что вообще происходит?!
— Не знаю, поэтому я должен ехать домой.
— Нет-нет-нет, маменькин сыночек. Ты скотина и слюнтяй, который не может отпустить мамочкину юбку! Домой собрался?! Чтобы там дождаться копов и загреметь в тюрьму, а я останусь здесь? Останусь ждать, когда вернется мой гребаный папенька? С твоим гребаным ребенком, от которого я не могу избавиться!
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
