Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

Доктор взял тетрадь, подошел ближе к свету и начал листать.

– Знаю, я тоже не святой, – продолжал Веббер. – Да, я бывал груб с женой. Но то, что делал он… Чистое зло.

– Милосердный Боже… – прошептал доктор, продолжая читать. – Пенни… Неудивительно, что бедняжка замолчала.

На мгновение лес погрузился в мертвую тишину, пока собравшиеся люди осознавали масштаб развращенности знахаря. Толпа начала переглядываться, переминаться с ноги на ногу. Луна вспомнила, как Финдли говорил ей, что однажды посмотрел в глаза монстру, который мучил маленьких детей. Теперь она понимала: он говорил о себе. То зло, что его так пугало, смотрело на него из зеркала.

– Возьмите кого-нибудь из мужчин, констебль, – сказал Веббер. – Идите к нему в дом и убедитесь сами, что я не солгал. А потом скажите мне, что он не был практически самим дьяволом! Я, может, и не святоша, и, видит Бог, однажды мне придется ответить за свои грехи, но то, что я увидел в его сундуке, то, что он хранил у изголовья своей кровати… это будет преследовать меня до конца моих дней. Финдли обманул нас всех. Но сегодня ночью я видел, как он вызывал мертвых, как напал на эту женщину, как пытался убить ее ворона…

– Ее фамильяра! – выкрикнула старуха, но теперь ее слова остались без внимания.

Люди, с потрясением слушавшие Веббера, уже теряли интерес к обвинениям против Луны.

– По-моему, мы должны поблагодарить ее и эту птицу, – сказал он. – Они спасли нас.

И как будто понимая, что его момент настал, Бран спикировал с вершины самого высокого дуба. Он пронесся мимо лица Луны – тихий порыв воздуха задел ее щеку, и она увидела, что в его клюве что-то болтается. Белая сфера на тонком шнуре. Финдли последний раз заглянул ей в душу.

Ее ноги подогнулись, и она почувствовала, как сильные руки Маркуса подхватили ее. И мир померк.

Глава 43

Луна открыла глаза, чтобы увидеть, как рассвет медленно пробирается сквозь стекла окон. Она лежала в шезлонге в гостиной, укрытая одеялом, а к ее лбу миссис Веббер прижимала влажную прохладную холстину. Боль пульсировала, Луна поняла, что любое резкое движение может вызвать тошноту.

– Бедная овечка… Учитывая все, что ей пришлось пережить, неудивительно, что она потеряла сознание.

– Она проснулась? – раздался голос Маркуса из глубины комнаты. – Позвольте мне посидеть с ней. Я хочу быть рядом с женой.

Миссис Веббер сжала руку Луны, ее голос дрогнул:

– Ты – дочь, которой у меня никогда не было.

Отступив, она оставила супругов наедине. Маркус занял ее место, с тревогой глядя на Луну.

– О моя дорогая девочка… Прости за все, через что я заставил тебя пройти с того самого дня, как мы встретились на тропинке в апреле! Я сломал тебе лодыжку, подхватил на руки и поклялся, что буду оберегать. Но что же я сделал? Только причинил тебе еще больше боли. Этой ночью меня не оказалось рядом. И я не могу себе этого простить. Я держал тебя в неведении и этим подверг тебя еще большей опасности.

Когда угроза тошноты наконец отступила, Луна осторожно приподнялась. Воспоминания о прошедших событиях возвращались. Финдли был колдуном, он их всех обманул, и теперь он мертв. Так что же Маркус скрывал от нее?

– Поведай мне все.

Он провел рукой по губам, покачал головой. Пауза затянулась, его молчание стало тяжелым и тревожным.

– Я потеряю тебя в любом случае, – наконец произнес он.

– Увидим.

Маркус закрыл глаза и на мгновение замер, словно пытаясь разобраться в себе. Наконец он начал, уводя Луну в прошлое – к ответу, который она так долго искала. Итак, где же была та женщина, которую она заменила?

– Приближалась буря. Я чувствовал ее в воздухе. Деревья тревожно шелестели, и по коже пробегал ледяной озноб. Моя жена скрывалась в лесу уже несколько дней – неистовствующая, беспокойная. Временами мои попытки ее успокоить делали только хуже… Я решил не давить и уехал в Мэнбери. Финансовое положение было отчаянным, и, возможно, она пряталась именно потому, что знала, насколько я нуждался в ее наследстве… И не хотела, чтобы я получил хотя бы пенни.

Он глубоко вздохнул, словно освобождаясь от гнета своих тайн.

– Я вернулся в тот день и нашел одного из моих драгоценных воронов прибитым к воротам. Тишина в Рейвенсвуде была пугающей. Бродя по саду, на каждом шагу я находил мертвых птиц. Миссис Веббер слышала шум возле амбара, но не решилась проверить, что происходит. Я вышел через черный ход и нашел жену – она стояла в дверях амбара с окровавленным ножом в руке.

Луне не нравился его рассказ, но она молчала. Она сама просила его о правде и теперь взывала к собственной смелости, чтобы дослушать до конца.

– Она сказала, что с ними покончено, с этими чертовыми птицами. Что их глаза-бусинки следили за ней, осуждали. Что и вороны, и я заслуживаем гибели. Что я – ничтожество, жалкое подобие мужчины, и что теперь у нее кто-то другой. – Он замолчал, затем продолжил: – Сказала, что спать с плохим мужчиной в сто раз приятнее, чем делить постель с добрым.

Она покраснела от его слов. Он встал, подошел к окну, отвел взгляд, словно не мог говорить, глядя ей в глаза.

– Это и стало для меня последним предательством. Я был сломлен и больше не мог выносить такую жизнь. Наконец грянула буря, дождь начал выбивать дробь на крыше сарая, и кругом так стемнело… Я сказал, что с меня довольно. Что она погубит себя обязательно, а я больше не собираюсь ее удерживать. Я повернулся, чтобы уйти… И тут же усвоил важный урок: никогда не поворачивайся спиной к безумной женщине с ножом.

Луна увидела правду в этот самый момент. Так вот как он получил травму перед их встречей…

Опустив ноги на пол, она медленно поднялась и подошла к нему. Казалось, у него больше не осталось нужных слов. Она положила ладонь на его широкую спину, нежно поглаживая ту самую рану, которую он залечивал с апреля. Он потянулся через плечо, чтобы коснуться ее пальцев. Но так и не повернулся к ней лицом; несколько мгновений они стояли молча.

Бран появился у окна перед ними и постучал, чтобы ему открыли. Маркус отпустил ее руку и шагнул вперед,