Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
– Полковник, говоря «они», Вы кого имели в виду?
– Я имел в виду группу лиц, заинтересованную в негласном получении информации, которую Вы мне собирались сообщить. Что ещё успела сказать Вам юная незнакомка перед тем, как укатить на своём спортивном авто?
– Больше ничего. Хотя нет! Я сейчас припоминаю, что она сказала ещё одну странную фразу…
– Какую? – нетерпеливо перебил я собеседника. – Какую фразу? Что Вы цедите информацию в час по чайной ложке!
– Она сказала: «Передайте вашему знакомому, что не страшно, когда полковнику никто не пишет! Страшно, когда впереди сто лет одиночества».
– И что всё это значит?
– Понятия не имею! Я думал, Вы знаете, о чём речь.
– «Полковнику никто не пишет» и «Сто лет одиночества» – это названия двух известных романов Габриэля Гарсия Маркеса. Это всё, что мне приходит на ум.
– Хм! Интересно, что она этим хотела сказать?
– Мне тоже очень интересно! Гадать над этой фразой можно до бесконечности, поэтому предлагаю вернуться к предмету нашего обсуждения – к Аркадию Бояринцеву.
– Вы же не хотели говорить о нём!
– А теперь хочу! Особенно после вашего занимательного рассказа о таинственной юной незнакомке и наличие у неё визитки на имя Майкла Стравински. Бояринцев действительно родом из Орехово-Зуева?
– Точно не знаю, но то, что он учился в местной средней школе, знаю точно. Потом на пару лет отъехал в Забайкальский военный округ для прохождения срочной службы, а через два года вернулся в родное Орехово-Зуево, где на местном рынке торговал из-под полы порнокассетами. Говорят, этот период Аркадий вспоминать не любит. Оно и понятно: нищета, полуголодное существование, регулярный мордобой со стороны местных рэкетиров. И вот однажды Аркашке досталось так сильно, что он попал в травматологию и пару суток находился в коме. Потом наш герой пришёл в себя, но долго не мог вспомнить, кто он, где живёт и чем зарабатывает на хлеб. Сюжет о жертве рэкета, потерявшей память, даже показали в криминальных новостях.
– И что было дальше?
– Дальше этот сюжет случайно увидел отец Аркадия и признал сына. С этого момента для Аркашки началась жизнь, полная чудес и чувственных удовольствий.
– И кто же отец этого любимчика фортуны?
– Этого никто не знает, но по пьяной лавочке Бояринцев несколько раз показывал письмо от человека, который назвался его родным отцом. Сам я письма не видел, но, по слухам, отец своего имени сыну так и не назвал, объясняя тем, что ввиду сложившихся обстоятельств пока не имеет права открыться никому, даже родному сыну. Однако он гарантирует Аркадию защиту и безбедное существование до конца жизни.
– Чьей жизни?
– Этого я не знаю, но мне кажется это подозрительным, так как на момент обретения таинственного папаши, Аркашке уже исполнилось двадцать семь лет. Как можно во взрослом мужчине узнать родного сына, которого никогда не видел?
– Возможно, он навёл справки о матери Бояринцева, и предположил, что Аркадий его сын. Возможно, Бояринцев внешне похож на своего отца, и это облегчило последнему принятие такого непростого решения.
– То, о чём Вы говорите, не лишено смысла, но дело не в этом. Дело в том, что с некоторых пор Аркашка пресытился деньгами и женскими прелестями, и его потянуло в политику.
– Пожелал войти в когорту неприкасаемых?
– Не думаю! Защиту ему обеспечивает таинственный папаша. Скорее всего, Бояринцев возжелал попробовать самый сильный и самый сладостный наркотик – власть!
– Ну, это ещё бабушка надвое сказала! Реальная власть не портовая девка, её даже за очень большие деньги не купишь! Даже если Бояринцеву помогут создать какую-нибудь «опереточную» партию – это не гарантия того, что он будет реально влиять на политику государства.
– Может, Вы, полковник, и правы, а может, мы на данной стадии просто не можем в полной мере оценить серьёзность политического момента. Помните, в Германии в двадцатых годах прошлого века никто всерьёз не воспринимал художника-самоучку по фамилии Шикльгрубер? Никто из здравомыслящих политиков не брал его в расчёт, когда он выступал в пивных Мюнхена, когда начал создавать штурмовые отряды, и даже когда попытался организовать знаменитый «пивной путч». Никто не смог разглядеть в бесноватом и бедно одетом ефрейторе будущего фюрера нации. Надеюсь, чем всё это обернулось для Европы, напоминать не надо?
– Вы не сгущаете краски?
– Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть!
– А таинственный папаша поддерживает политические поползновения своего сынка?
– Точно сказать не могу, но главное, что он все его проекты финансирует, и последнее время Аркашка стал превращаться в Аркадия, а там, глядишь, имиджмейкеры придумают ему звучный политический псевдоним – и вперёд, на выборы!
– Не всё так просто, как Вы нарисовали. Нужна программа, нужен не просто политический лидер, нужен вождь, способный увлечь и повести за собой массы! А для этого нужен талант, который ни за какие деньги не купишь! Можно брать уроки ораторского мастерства, можно посещать специальные курсы, где вас научат определённым приёмам в общении с массами, но если у вас нет в глазах огонька, если нет харизмы, если вы тлеете, а не горите, то это напрасная трата времени и средств! Народ за вами не пойдёт! Ваш Аркадий способен повести за собой массы?
– В настоящий момент нет, но хочу напомнить, что и автор «Mein Kampf» тоже не сразу стал выдающимся оратором.
– Аскольд Германович! Вы так усиленно пытаетесь «слепить» из Аркадия Бояринцева образ грядущего Антихриста, что мне кажется, что Вы чего-то не договариваете.
Северянин пожевал губами, задумчиво почесал за ухом, вздохнул и лишь только после этого произнёс:
– В последние полгода по Москве ходит сплетня, что таинственный отец Аркаши не кто иной, как неуловимый Таненбаум!
– И Вы, банковский аналитик, человек, привыкший подвергать все, даже очевидные, факты анализу, искать причинно-следственные связи там, где их нет, верите в эту галиматью? Вы же сами сказали, что это сплетня!
– Сплетня! Но в прошлом году у Аркадия случилось горе: кто-то изнасиловал и убил его несовершеннолетнюю троюродную сестру Олю Цаплину. Так вот Аркадий каким-то образом сумел снестись со своим папашей и сообщить о постигшем семью горе. Через три дня труп насильника нашли на том самом месте, где он изнасиловал и убил несовершеннолетнюю девочку. Этого насильника вся московская полиция искала…
Дальше я не слушал Северянина. В моей памяти были свежи воспоминания о том дне, когда я, будучи оперуполномоченным уголовного розыска, вместе с остальными членами следственно-оперативной группы в помещении школьного склада стоял над трупом Шоколадника – насильника и убийцы, последней жертвой которого стала Оля Цаплина.
– Это не факт! – выдавил я через силу. – Возможно, у Аркадия или его родственника хорошие связи в МВД.
– Вы меня не слушаете? Я Вам только что сказал, что вся Московская милиция вкупе с остальными службами полгода без выходных и праздников искали этого самого насильника, и безуспешно. За это время были сняты с должностей заместитель начальника МУРа и начальник отдела по раскрытию серийных преступлений, а уж сколько взысканий было объявлено, я и подсчитывать не берусь! Это ли не стимул для активизации розыска насильника?
– Хорошо! Будем считать, что Вы меня заинтриговали. Посмотреть на этого баловня судьбы вблизи можно?
– Думаю, я смогу устроить Вам аудиенцию: Аркаша падок на известные имена, поэтому я сначала как бы невзначай поведаю об офицере ФСБ «для особо ответственных поручений», а через пару деньков обмолвлюсь о том, что Вы хотели бы стать членом его закрытого клуба. Членство в клубе я Вам не гарантирую, так как там собирается публика, для которой Ваше присутствие крайне нежелательно, но на беседу к Бояринцеву приглашение получу.
Северянин не обманул: ровно через два дня я получил по почте приглашение, в котором мне вежливо предлагали «…посетить усадьбу г-на Бояринцева А. Н. 1 июля 2013 г. в 4 часа пополудни».
Добираться пришлось по грунтовке пешком, так как автомобиль Северянина пришлось оставить на стоянке при въезде в природоохранную зону.
– Оригинал! – сказал я Северянину, показывая приглашение, когда мы после двадцатиминутной прогулки подходили к парадному входу загородного дома Аркаши Бояринцева. – В 4 часа пополудни! Нет, чтобы взять и написать чётко и без выкрутасов: так, мол, и так, приходите, гости дорогие, ровно в 16 часов.
Северянин ничего не ответил, только кивнул в знак согласия головой.
– И время выбрано какое-то странное для визита: для завтрака поздно, для ужина рано, – продолжал брюзжать я.
– Аркашка раньше полудня не встаёт, – пояснил Аскольд. – Так что для него это время между поздним завтраком и ранним обедом.
Разгильдяйство хозяина усадьбы передалось и обслуживающему персоналу. С первого взгляда было ясно, что охрана службу не несёт, а имитирует: ветки деревьев по периметру усадьбы не подрезаны, что затрудняло круговой видеообзор, сигнализация либо отключена за ненадобностью, либо неисправна. Это я определил по неработающим на входе видеокамерам и незафиксированной на внутренний замок входной двери. Как только мы перешагнули порог расположенного на входе караульного помещения, я понял, что мои предположения подтвердились.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
