он был любитель тщательно взвесить все шансы, поколебаться — если имелось время на раздумья. Раз приняв решение, не менял его, твердо придерживаясь выбранного пути.
Антон Левчук и Жорка Эльштейн, два неразлучных приятеля. На первый взгляд немыслимая дружба — хохол и еврей. Наперекор всем национальным предрассудкам эти двое явно не могли обходиться друг без друга, каждый готов умереть за другого и доверить ему самое дорогое. Прекрасно дополняли друг друга до идеального целого.
Толик Чикарев — самый низкорослый из пятерки. Калмык из Элисты, маленький, подвижный, постоянно над чем-то посмеивающийся. Настоящий кладезь анекдотов и шуток, что не мешало ему быть самым метким стрел кбм и лучшим снайпером части. Часами мог лежать без движения — камнем прикидываться.
— Неплохие ребятки, — равнодушно обронил Саша.
— Саш, им криминал нравится. И они ужасно нетерпеливы.
— Ну и что? Криминал многим нравится.
— Я бы поручился за них.
— Во-первых, ты сам в команде без году неделя, хотя и не имеешь ни одного прокола. Во-вторых, повторишь ли ты свою рекомендацию, помня про Артура?
Валера невольно содрогнулся при упоминании о муж
Чине с бесстрастным, застывшим лицом, киллере-интеллек-туале. Конечно, если парни не выдержат испытания или предадут, вместе с ними погибнет и Яковлев — как реко-мендовавший их. Да только сомнительно, чтобы ВДВ мог подвести, не говоря о предательстве.
Поэтому Ватера отбросил всякие сомнения.
— Я согласен хоть день и ночь под прицелом ходить.
Саша помолчат.
— Значит, ты за них ручаешься головой. И ждать им неохота. Судя по твоим словам, эту банду надо куда-то пристроить. Но куда? Можно, конечно, к Хромому или к Аспиранту, им твоего слова будет достаточно. Но что-то мне мешает сделать это, не могу я с легким сердцем предложить Хромому хороших ребят. Не те у нас с ним отношения. А у Аспиранта им покажется неинтересно, а значит, полной отдачи от них не будет. Можно к Слону, но он без проверки берет только после моей рекомендации, а я ничего не могу сказать о людях, которых даже не видел. Проверяет он долго.
— А к нам? Пусть со всеми проверками. Я берусь уговорить их ждать сколько нужно.
Саша усмехнулся.
— Ты забыл про «пальчики». Я таких не беру вообще.
— О, ч-черт, — простонал Валера.
Идиот, надо было поговорить с ВДВ, когда он приезжал к нему в Саратов. Хотя у него тогда дела шли блестяще, он бы не стал слушать... А теперь поздно.
— Валер, тебе не приходило в голову, что у них желание заниматься криминалом может сохраняться лишь до тех пор, пока не уладятся их дела с ментами?
Валера промолчал, поскольку у него были такие же подозрения.
— Давай-ка мы сделаем так: замну я каким-нибудь образом их дело, и тогда будем смотреть.
Да, наверное, это было самым разумным решением проблемы.
— Не говори им пока ничего. Посоветуй немного пожить в Москве, отдохнуть, развлечься. От себя далеко не отпускай. К кому они в Питер собирались?
— К Мазуро.
— Не имеет смысла, — категорично сказал Саша.
— Ему жизни на полгода осталось. Его Солдат теснит. Арсений неделю назад звонил, сказал, что Мазуро забросил всю работу и сорвал ему заказ. Ругался очень сильно — я впервые слышал, чтобы Арсений крыл кого-нибудь трехэтажным матом, как заправский сапожник. Так что пусть остаются в Москве, они могут потребоваться в любой момент.
Момента, однако, пришлось ждать целую вечность. «Афганская пятерка» недоумевала — по какой причине Яковлев тянет время, они бы уж давно устроились в Питере. Валера вынужден был отделываться недомолвками. В конце концов, когда ВДВ всерьез намылился уезжать (надоело сидеть на шее приятеля), Валере пришлось сознаться, что кое с кем он поговорил, но этот товарищ никогда не дает ответ сразу. И про Мазуро добавил. ВДВ приуныл — прежние планы оказались нежизненными, а что скажут в Москве, одному Богу известно.
ВДВ с парнями болтался в Москве почти три недели, когда наконец позвонил Александр и предложил Валере приехать к нему, прихватив пятьдесят тысяч долларов. По-няв, что он сдержал слово и замял дело, Ватера сорвался и поехал в Коньково.
Настроение у Матвеева было замечательное. Посмеиваясь над формулировками, он увлеченно перелистывал подшитые в толстую папку с надписью «Дело» бумаги — развлекался. Валера отдал деньги, тот захлопнул папку.
- Забирай. Это уже макулатура. Твои приятели тоже свободны. Если хотят, могут вернуться в Саратов и даже начать свое дело — никаких воспоминаний о каком-то Во-ронине и иже с ним в правоохранительных органах не осталось.
— А отпечатки пальцев? — осторожно спросил Валера.
— Все здесь. Здесь собран вообще весь компромат на них со всех инстанций. Поэтому так дорого.
Валера вздохнул с нескрываемым облегчением.
— А если они не захотят возвращаться в Саратов?
— Это их личное дело.
— А если они все-таки решат заниматься криминалом?
Саша помолчал.
— Если решат... Значит, решат. Ни к измайловцам, ни к чеченцам я их попросту не пущу — мне не хотелось бы
Наткнуться на команду с таким уровнем подготовки в самый неподходящий момент.
— Значит, к нам?
— Яковлев, не задавай дурацких вопросов и не уточняй двадцать раз элементарные вещи. Естественно, к нам. Лучше упустить деньги, чем стоящих людей.
— К Слону?
— Возможно. А возможно, и нет. Я намеренно собирал весь компромат, а не просто добивался закрытия дела. Не хотелось связывать себя в момент принятия решения такой ерундой, как их испорченная репутация. Поэтому я и подчистил им биографию. Посмотрю на них в деле, так-то, на улице, я их видел, хотелось бы посмотреть, каковы в работе... Там видно будет.
— И что мне им сказать?
— Ну, если они упрутся на криминале, то пусть готовятся к проверке. Я разговаривал с отцом, испытание они будут проходить в «гвардии». Я часто прихватываю «гвардию», может, подвернется возможность поработать вместе до того момента, как я решу, куда их пристроить. В этом случае им надо приехать в контору к десяти утра. Василий подъедет, заберет их. Если им захочется чего-то поспокойнее, то отец готов взять их в охрану — их бывшие клиенты дали им отличную рекомендацию. Тогда раньше полудня им приезжать не стоит, с утра никто их не станет оформлять на работу.
На прощание Валера задал вопрос, давно мешавший ему спать спокойно, — что Саша думает о наличии у него родного отца. Тот пожал плечами:
— А ничего. Валера,
