раз уж… если уж она тебе явилась?
— Но ты же в этом совершенно не разбираешься. Ты что же, звонил, чтобы посмеяться надо мной?
— Да нет, — Конрауд уже жалел, что заинтересовался этой историей. — Ну что ты! У меня просто появились кое-какие сомнения, но…
— Чего же ты хочешь?
— Ты говорила, что видела девочку, которая была расстроена из-за того, что не могла отыскать свою куклу.
— Верно.
— А ты слышала о происшествии на Тьёднине?
— О каком происшествии?
— В озере утонула девочка, — объяснил Конрауд, припоминая детали, рассказанные ему Паульми. — Это случилось в шестьдесят первом году. Девочке было двенадцать лет. Предположительно она уронила в воду свою куклу и попыталась ее достать, но утонула. Однако воочию этого никто не видел. Там проходил какой-то человек… Алло?.. Эйглоу?..
Из трубки донесся треск, и Конрауд предположил, что телефон выпал у нее из рук.
11
Лаурюс Хинрикссон как сквозь землю провалился. Его родственники давно перестали им интересоваться и понятия не имели, где он пропадает последние полгода. Родители Лаурюса были в разводе и между собой не общались. Еще у него было два брата, которые вели вполне достойную жизнь и знать ничего не хотели о Лаурюсе. Один из них, являвшийся совладельцем шиномонтажной мастерской, сообщил полиции, что в последний раз говорил со своим непутевым братом больше года назад, и тот, как всегда, был на мели. Лаурюс попросил у него в долг, клянясь, что вернет деньги через пару дней, но получил отказ. Назвав его «безнадежным случаем», брат пояснил, что давно перестал внимать нытью Лаурюса, поскольку тот и так был должен ему крупную сумму, которую он уже отчаялся когда-нибудь с него взыскать. Информация, полученная от другого брата, была примерно такой же: Лаурюс неоднократно обивал его порог, пытаясь выманить у него денег. В последний раз Лаурюс приходил к нему полтора года назад, но брат дал ему от ворот поворот и попросил больше никогда его не беспокоить. Оба брата подозревали, что деньги, которые у них так настойчиво клянчил Лаурюс, шли прямиком в карман к наркодилерам.
С Данни братья были не знакомы и даже никогда о ней не слышали. Как и мать Лаурюса, которая понятия не имела, что ее сын встречался с девушкой, и была жутко удивлена, узнав, что ее труп обнаружили у него в комнате. Она даже не предполагала, где обитал Лаурюс, и несколько раз переспрашивала о его отношениях с той девушкой и о том, как она погибла. Мать работала кассиром в супермаркете «Нетто» и одалживать деньги Лаурюсу у нее не было никакой возможности, о чем она и сообщила полицейскому, который в беседе с ней поинтересовался, не выпрашивал ли сын в долг и у нее, как у своих братьев. Ее мизерной зарплаты едва хватало на то, чтобы рассчитаться за аренду клетушки, которую она называла домом, поэтому Лаурюсу поживиться у нее было абсолютно нечем. Чтобы хоть как-то свести концы с концами, женщина неофициально подрабатывала уборщицей, чего совершенно не стеснялась. Полицейский понимающе кивал головой — он тоже не гнушался халтурить на стройке в свободное от основной работы время, поскольку лишняя крона никому не помешает. Делиться этими подробностями с матерью Лаурюса он, разумеется, не стал.
— Вы разыскиваете Ласси из-за той девушки? — спросила у него женщина. Их разговор происходил в складском помещении супермаркета.
— Да, нам необходимо задать ему кое-какие вопросы, — ответил полицейский.
— А к нему это имеет какое-то отношение? Ее смерть, я имею в виду, — сказала она встревоженно.
— Это нам и нужно у него выяснить.
— Ласси никому и никогда не сделал бы ничего плохого, — встала на защиту сына мать. — Пусть он наркоман, но он и мухи не обидит.
— Ну разумеется, — кивнул полицейский, записывая фразу «и мухи не обидит» в блокнот, который для таких случаев всегда носил с собой.
Выходило, что последним из членов семьи с Лаурюсом общался отец. Хинрик работал водителем автобуса. Несколько лет назад он переехал в Акюрейри[36]и теперь возил туристов на озеро Миватн. Как раз на севере он и виделся с сыном пару-тройку месяцев назад. Хинрик рассказал сотруднице полиции Акюрейри, что, по словам Лаурюса, тот приезжал туда с друзьями на какой-то концерт. Отец ничего не знал о подружках сына и не слышал о девушке, которая скончалась от передозировки в съемной комнате Лаурюса в Рейкьявике.
— А вы знакомы с теми, кто тогда приезжал в Акюрейри вместе с ним? — спросила представительница полиции.
— Нет, приятелей Ласси я не знаю, — сообщил мужчина. — Ну, кроме тех, что дружили с ним в детстве. А потом его занесло на кривую дорожку. Мы пытались ему помочь, но ничего у нас не вышло. Всего за какие-то пару лет Ласси совсем опустился, а вернуть его на путь истинный оказалось никому не под силу. Уж как его только ни лечили, к каким только специалистам мы ни обращались — все без толку. Его тяга к этой дряни победила. Сын воровал у нас деньги, а иногда и кредитки из бумажника вытаскивал. Братья поначалу помогали ему материально, но скоро заметили, что стоило одолжить ему денег, как он тут же спускал их на наркотики. Вот они и перестали давать ему в долг. Тогда Ласси перешел к кражам со взломом и грабежу. Однажды он сошел с парома «Норрайна» в Сейдисфьордюре[37]с полными карманами наркотиков — а тут полиция. Его под белые рученьки и на полтора года в тюрьму.
— И даже после этого он не изменился?
— Я два или три раза ходил к нему на свидания в тюрьму, — ответил Хинрик, — и мне показалось, что Ласси стремится начать жизнь с чистого листа. Он даже за учебу снова взялся. Но только вышел на свободу, как опять покатился по наклонной. Тогда я понял, что ситуация безнадежная.
Женщина-полицейский записывала слова Хинрика.
— Но вы ведь не думаете, что он причинил какой-нибудь вред той несчастной девушке? — спросил мужчина с не меньшей тревогой, чем мать Ласси.
— Нам необходимо с ним побеседовать, — ответила сотрудница полиции. — Большего я вам сказать не могу.
В ожидании заключения патологоанатома полицейские пытались раздобыть информацию о передвижениях Лаурюса в предыдущие дни. Когда удалось наконец переговорить с хозяйкой комнаты в цокольном этаже дома, где и нашли труп, выяснилось, что она как раз собиралась выставить Лаурюса вон по причине нарушения им правил проживания и из-за нескончаемых жалоб на его разнузданное поведение со стороны соседей.
Женщине было около шестидесяти лет, и она проживала в квартире на втором этаже
