Невеста криминала - Маша Драч

Он… Здесь? Но как?

Неужели его уже выпустили?

Глава IX

Мне нужно развернуться и просто уйти к себе. Тихо и аккуратно.

Но я почему-то продолжаю стоять и наблюдать из своего небольшого «укрытия». Чувствую себя при этом так странно, словно… Словно я маленькая девочка, которая подсматривает за развлечениями взрослых. Почти ничего не понимаю, что происходит, но испытываю жуткий интерес.

Мысленно на себя ругаюсь. Я давно уже не маленькая и уж точно отчетливо осознаю, что здесь творится.

Дым в основном наблюдает за весельем, иногда улыбается и нагло лапает одну из девушек. А та совсем не против, кажется, даже хочет, чтобы он делал это почаще. Встряхивает копной своих блестящих светлых волос и игриво улыбается ему в ответ.

Усердно наблюдаю за лицом Дыма, особенно, за его ртом. Он ни с кем не разговаривает. Нет, с ним определённо что-то не так, иначе, почему предпочитает молчать? Это же его друзья, правильно? А кто молчит со своими друзьями, когда можно много всего обсудить?

Зима, лениво развалившись в кресле, травит шутки. У него на коленях сидит еще одна девушка. Брюнетка. Она ласкает пальцами его затылок, затем совершенно не стесняясь окружающих, пошло целует. С языком.

Чуть кривлюсь и на несколько секунд прячусь.

Мое сердце отчего-то начинает бешено колотиться. Я, кажется, ощущаю смущение, но всё равно не ухожу.

Пытаюсь разобраться в себе. Смущение почти сразу же сменяется раздражением и злостью.

Мне приходиться вариться в неопределённости и тренировать свою выдержку, в то время как Дым… Как он… Просто развлекается.

А что будет утром? Он снова вернется в свою тюрьму? Или его окончательно выпустили и теперь он отмечает это дело?

Снова аккуратно выглядываю из-за угла.

Дым, раскинув руки на спинке дивана, открыто наблюдает за своей спутницей и, кажется, одним ухом слушает мужчину, который сидит неподалеку от него.

Блондинка демонстративно допивает свой бокал с красным вином, облизывает губы и медленно, с кошачьей границей опускается перед Дымом на колени.

Почти как я, когда просила его о помощи.

Совершенно никого не стесняясь, она тянется к пряжке ремня и расстегивает ее.

Они же не станут делать это… прямо здесь?!

Чёрт!

На этот раз я не просто вжимаюсь лопатками в стену, а изо всех силу хочу срастись с ней. Хочу раствориться и исчезнуть до тех пор, пока всё это не прекратится.

Кто-то включает музыку. Я слышу шаги, звяканье бутылок и тихие смешки. Похоже, только меня одну смущает тот факт, что Дым со своей подругой решили заняться сексом на глазах у остальных.

В горле неприятно сохнет.

На этот раз я едва высовываюсь из своего «укрытия» и вижу, как Дым, сжав светлые локоны своей подруги, буквально насаживает ее рот на свой…

Внутри меня всё неприятно сжимается. Я пячусь, разворачиваюсь и почти забегаю в свою спальню.

Меня сейчас стошнит.

Крепко-крепко зажмуриваюсь и пытаюсь вытравить из памяти сцену, которую сейчас увидела.

Неужели не нашлось другого места для секса? Почему это делать нужно именно здесь?

Нащупываю дрожащими пальцами щеколду и прокручиваю ее. Теперь сюда никто не зайдет. Эта мысль меня успокаивает.

Нужно просто выдохнуть. Ничего ведь страшного не случилось.

Дым находится в своей квартире. Он может здесь делать всё, что захочет. В рамках разумного, конечно же. Всех всё устраивает. Та девушка блондинка совсем не против, чтобы в такой интимный момент за ней наблюдали. Дым — тоже. Тогда, почему это должно волновать меня?

Я возвращаюсь в свою кровать. Укладываюсь и накрываюсь одеялом с головой.

Музыка в гостиной играет на всю. Уже очень поздно. Неужели никто из присутствующих не боится, что соседи вызовут полицию?

Я сама себе иронично улыбаюсь и переворачиваюсь на живот.

Яра, вспомни, к кому ты обратилась за помощью! Какая к чёрту полиция?!

Я долго пытаюсь уснуть. Верчусь в кровати. Стараюсь думать о чем угодно, только не о том, что сейчас может происходить в гостиной.

У меня скоро закончится отпуск и нужно будет возвращаться на работу в агентство. Этим летом я хотела слетать в Испанию, но теперь не знаю, как с этим быть. Какие у нас с Дымом будут правила игры? Они должны быть, ведь так?

Мое полусонное сознание рисует яркие картинки будущей поездки. Они меня постепенно убаюкивают. Я вижу яркое солнце, море и уютные узкие улочки, почти слышу шум прибоя, туристов и местных жителей, а затем… стон. Протяжный. Женский. Он утихает и через несколько секунд снова повторяется.

Я открываю глаза. Смотрю в потолок, подсвеченный серостью раннего утра.

Музыка больше не грохочет. Утих и смех, остались только стоны. Они доносятся из соседней спальни.

Меня резко обдает жаром, когда я осознаю, что сейчас происходит за тонкой стеной.

Просовываю голову под подушку и прижимаю ее сверху ладонями. Я не хочу гадать, кто там сейчас занимается сексом. Вообще не хочу об этом думать, но стоны становятся только громче.

Я злюсь на ту незнакомку, которая вот-вот перейдет на крик. Злюсь на Дыма за то, что он не нашел другого места для удовлетворения своих потребностей и потребностей своих друзей. Злюсь на себя за то, что не могу ничего потребовать. Свой лимит я уже исчерпала.

Любые посторонние звуки утихают, когда часы показывают начало десятого утра.

Я долго не решаюсь выйти из своей спальни, но мне нужно в туалет и желудок уже вовсю требует еды. Если бы я знала, что так будет, то как минимум прихватила бы с собой в комнату пачку крекеров.

Собрав волосы в хвост, я заправляю кровать и как можно тише открываю дверь. Я чувствую себя так, будто оказалась на минном поле и каждый свой шаг нужно контролировать, иначе мое тело разорвет на мелкие кусочки. На цыпочках захожу в ванную. Перевожу дыхание, умываюсь холодной водой, чтобы немного взбодриться и справляю нужду.

Так же на цыпочках прохожу гостиную. На разобранном диване спит Зима, а на нем — обнаженная девушка. Кажется, та самая, которая вчера сидела у него на коленях. Я стараюсь не всматриваться и продолжаю свой путь. Закрываю за собой дверь, когда оказываюсь на кухне.

Здесь царит бардак и воняет сигаретами. Морщусь и первым делом открываю окно, чтобы проветрить помещение.

Меня не должно быть здесь. Это не мое место, не мое