была не так уж маловероятна, но у меня в ушах стучал адреналин погони. Возможность удивить не только Эрика, но и саму себя, казалась слишком приятной, чтобы от нее отказываться.
Небо затягивало тучами. Когда я дотянулась до перекладины на уровне своих глаз, мне на макушку упала первая крупная капля.
Обе руки зацепились за лестницу так, словно она была моим единственным спасением.
Большая ошибка. Спасения мне точно не стоило ждать.
– Где же моя Уна? – раздался из глубины дома обманчиво ласковый голос Эрика.
Забравшись с ногами на перила, я перешагнула, едва не растянувшись до шпагата. Вот для чего нужен был спортзал, да? Чтобы сейчас, под начинавшимся дождем, стало проще влезть на пожарную лестницу.
Руки заныли. Дождь усиливался, барабанил по мне большими каплями, и каждое движение вниз становилось все опаснее. Я клялась себе, что доберусь до первого этажа, несмотря на холод, влагу и дрожащее тело.
Черт меня потянул на эту веранду…
Лестница закончилась, но, даже свесив ноги с последней ступеньки, я не дотягивалась до земли. Это пожарные были такими высокими или система такой непродуманной?
Пришлось прыгать. Приземлившись на полусогнутых коленях, я отчетливо услышала опасный хруст, но смогла устоять на ногах. Теперь, если обогнуть дом, можно было добраться до единственного места, где я еще не пряталась.
Только открыв дверь гаража, я поняла, что дождь уже лил стеной, и то по контрасту – внутри было сухо, ничего не било меня по голове. Оглядев себя, заметила, что одежда промокла до нитки, и ее можно было выжимать, как и мои волосы.
Но я сделала это. Спряталась хитрее, чем когда-либо. И то, что Эрик до сих пор не нашел меня, подтверждало мою гениальность.
Мне нравилось быть его добычей, но еще больше – достаточно умной добычей, чтобы поселить в голосе, громко разносившемся по дому, нотки искреннего интереса. Пройдя немного внутрь, я присела на корточки за второй машиной, стоявшей там, – «Астоном Мартином».
Возбуждение росло с каждой секундой. Сегодня их будет двое. Оба настолько разные, что я не могла даже представить, как это будет… но очень хотела узнать.
Дверь наконец распахнулась, и Эрик, задержавшись на пороге, шумно вдохнул воздух носом.
– Моя хорошая, моя хитрая кроха, – произнес он с нотками восторга в голосе, – ты теперь пахнешь машинным маслом?
Он закрыл за собой и медленно, наслаждаясь каждым шагом, прошел внутрь. Я перестала дышать: из всех наших игр этот момент всегда был лучшим. Секунды, когда он уже знал, что нашел меня, а я – что сейчас буду обнаружена.
– А вот и Уна, – вырос надо мной Эрик.
В тот же миг я очутилась у него на руках, и его губы жадно обрушились на меня, а пальцы впились в мои бедра. Адреналин плескался в нас обоих, и, когда два одинаковых чувства смешивались, голова моментально пустела.
Я скучала по нему. Так скучала, что сама углубила поцелуй, и наши языки встретились у него во рту. Быстрые голодные движения, которыми мы никак не могли насытиться, заставляли огонь внутри гореть еще жарче.
Эрик прижал меня к стене, высвободив одну руку, чтобы начать расстегивать пуговицы на блузке. У него плохо получалось, так что нетерпеливые пальцы быстро оставили эту идею, и тут же послышался треск ткани.
Чтобы раздеть полностью, Эрик опустил меня на пол. Только тогда наши губы оторвались друг от друга.
– Как ты сюда добралась? – хрипло спросил он.
– Пожарная лестница.
Широкая улыбка прорезала его лицо, а в глазах вспыхнули гордость и восхищение.
– Сумасшедшая.
Когда Эрик со мной на плече вернулся в дом, я уже была полностью обнажена. Рэй, раздетый до пояса, терпеливо встречал нас посреди гостиной. Позади него журнальный столик был убран и застелен чем-то темным и… кожаным?
– Вернул нашу девочку, – сообщил Эрик. – Пыталась сбежать по пожарной лестнице.
– Это очень плохо, – притворно нахмурился Рэй.
Как только Эрик опустил меня на пол, Рэй подошел ближе и приподнял за подбородок.
– Теперь ты вся мокрая, – осуждающе произнес он.
– Уже мокрая, – с ухмылкой в голосе поправил Эрик.
Я задрожала от предвкушения. Две ладони легко толкнули в спину, и я упала в руки Рэю, навстречу еще одному поцелую.
Этот был неторопливым. Рэй словно заново открывал для себя мое тело: его руки исследовали изгибы, не оставляя ни одного дюйма без внимания. Он развернул меня и, не разрывая поцелуя, заставил сделать несколько шагов назад.
Под его теплыми ладонями мое тело, замерзшее под дождем, разогревалось. Или жар шел изнутри?
Я перестала думать и пытаться представлять себе, как все произойдет. Все уже происходило. Рэй мягко заставил меня опуститься на журнальный столик. Шары под потолком означали самый настоящий праздник, а я была десертом.
– Как мне нравится этот вид, – послышался голос Эрика.
Приподняв голову, я увидела, что он стоял прямо передо мной, а потом наклонился и раздвинул мне ноги пошире. Голову потянули вниз – Рэй позади, на коленях, опустился для еще одного короткого поцелуя.
Теперь меня ласкали четыре руки и целовали две пары губ. Я сходила с ума от ощущений, но пока способна была понять, чьи пальцы болезненно сжали мои соски, а чья ладонь легла мне между ног.
А потом я окончательно рухнула в бездну чувств. Эрик кусал мои бедра, посылая волну мурашек по всему телу, и она разбивалась о губы Рэя, который покрывал мои шею и плечи невесомыми поцелуями.
Я была их девочкой. Их обоих.
От этой мысли все внутри приятно сжалось, и ласки – каждое прикосновение – подводили меня к краю, за которым плескалось безумие. Еще секунда – и я была готова прыгнуть вниз, уже осознавая, что пути обратно не будет.
Эрик и Рэй разрушали для меня все понятия близости, их движения были настолько отточенными, словно мы репетировали это тысячу раз.
Почувствовав язык между своих ног, я не удержалась от долгого стона – и в ту же секунду боль пронзила один из моих сосков. Открыв глаза, я увидела, как Рэй уже хватает зубами второй. Еще никогда сочетание боли и удовольствия не было настолько одновременным и настолько же возбуждающим.
Я готова была умолять прекратить эту пытку: пустота внутри ощущалась особенно болезненной. Страсть в душе кипела и бурлила, угрожая выжечь все к черту, если ей не дадут выплеснуться на волю. Я подняла руки и потянулась к брюкам Рэя – мне было это необходимо.
Громкий шлепок по запястью намекнул, что этого делать было нельзя.
– Пожалуйста, – взмолилась я. – Мне нужно.
– Я не разрешал тебе касаться, –
