Валерий Лапикур - С. С. С. Р. (связано, спаено, схвачено, расплачено)

- Это кто здесь народ? Вы покамест подследственный. А в будущем - подсудимый и осужденный.

- Вот где у меня ваше осуждение! Я сперва все расскажу, все подпишу. А потом через адвоката добьюсь суда присяжных, да еще в соседней области, чтобы без предвзятости. А там спою Лазаря, как из меня чистосердечное проклятые менты выбивали. За то, что я правду искал. А я все правильно сделал - и буржуя этого убрал, и девок-соплюх… нечего их жалеть, нечего! Выросли бы - такими же сучками, как их мамки, стали бы. Их папаши пускай сейчас жалеют, что моей компанией брезговали. Так что - отмажусь я! И все! Свобода, бля, свобода! Что я - первый такой? А когда выйду - я на тебя, следак, такую провокацию удумаю - не отмоешься! Так что - пиши, на свою же голову. Чего молчишь, мент?

- Да вот думаю…

- Любопытно, о чем?

- Кому тебя слить, чтобы на присяжных сэкономить. Браткам, которые в капезе или сослуживцам несчастного сержанта?

- Не посмеешь!

- А кто узнает? Сдам я тебя, все-таки, браткам. Очень они таких, как ты, с сексуальными статьями, не любят. Ты «Мастера и Маргариту» часом не читал?

- По телику смотрел, а что?

- А то, что в ближайшее время сыграешь ты, Жабин, в капезе эту самую Маргариту. Со шваброй в причинном месте.

(конец записи).

Итак, Матюганск вернулся к своей прежней тихой жизни. Вместо Сенатского назначили нового представителя Тошмана - этакого живчика с симпатичной фамилией Бидэ.

У следователя появилась куча новых дел, еще безнадежнее прежнего - именно благодаря их серости и среднестатичности. Допекли они его до такой степени, что однажды ночью Горохову приснился жуткий сон - будто Федорин заимел новый талант - телекинеза. Он, Горохов, сам пришел к нему с поклоном и просьбой помочь, но свинюка Федорин на все его мольбы ответил одной-единственной фразой:

- А иди-ка ты, Горохов, на ху…тор бабочек ловить!

И Горохов одномоментно обнаружил себя на лугу за Семейкой, подкрадывающимся с кепкой к тщедушному мотыльку, присосавшемуся, как вампир, к огромной красно-фиолетовой головке клевера.

В отчаянии наутро Горохов позвонил-таки Федорину, поинтересовался, как здоровье, не мучают ли опять предчувствия. Но Федорин клятвенно убедил одноклассника, что после взрыва напрочь потерял свои паранормальные способности.

- Ну, что делать? - схватился за голову Горохов. - Может, попросить знакомого омоновца тюкнуть этак, вроде бы обознавшись, Федорина «демократором» по маковке - в надежде возродить его абсолютно антинаучные видения?

Но, как всегда, вмешалась судьба. Федорин не врал, более того, он даже обрадовался, убедившись, что талант свой к предвидению действительно потерял. Напрочь. Даже примитивную интуицию - и ту как корова языком слизала. Иначе, выйдя из больницы, он бы ни за что не поперся на ту же улицу, к тому же дому, где ожидал его следующий кирпич.

«Радостную новость» сообщил Горохову по телефону коллега, случайно оказавшийся на месте очередного происшествия:

- Эдмундыч, слышь, твой Федорин опять в травматологии.

- Что: «поскользнулся, упал, очнулся - гипс, закрытый перелом»?

- Не угадал. Опять кирпичик.

- Да брось ты. Кирпич, как и снаряд, дважды в одно место не попадает.

- А он и не попал. Он у него перед самым носом на тротуар шмякнулся. Ну, Федорин с перепугу отскочил, споткнулся, упал… еще не очнулся. Сотрясение мозга.

- Я тебя умоляю: делай, что хочешь, но организуй возле него охрану, никого постороннего не пускать и записывать все, что он скажет, даже в бреду. Очнется - зови меня!

Когда Федорин очнулся, первое, что увидел, было встревоженное лицо одноклассника.

- Ты меня помнишь?

- Тебя забудешь!… - морщась от боли в затылке, буркнул Федорин.

- Слава Богу! Как у тебя - с головой все в порядке?

- Болит, зараза. Но это пройдет. А вот ты, если сегодня же к стоматологу не смотаешься, причем, срочно, тебе послезавтра так флюсом правую щеку перекособочит - мама родная не узнает.

- Да, точно… у меня сегодня утром пломба вывалилась…Федорин, так ты что - опять предвидишь?

- Нет, вижу. Я вас, голубчиков, теперь, как рентген - насквозь вижу.

- Мамадарагайя! - схватившись за голову, простонал Горохов.