больнички похвалиться не могла, а в том подвале осталась ее сумка с деньгами. Скорее всего, их уже кто-нибудь тиснул — она совсем не помнила, как ее выносили из подвала. Может, не только ее забрали, но и денежки. И все же надо было хотя бы убедиться, что их «ушли», чтобы не терзаться неопределенностью.
До подвала она не дошла — плохо стало. Добрела до лавочки во дворе, села, обмякнув полуобморочно. Глаза закрыла, стала глубоко дышать. Сквозь звон в ушах не расслышала ни шагов, ни голоса, но ощутила на коленях внезапную мягкую тяжесть. Подумала вяло: должно быть, кот запрыгнул. С трудом приоткрыла глаза — нет, не кот. На коленях лежал теплый матерчатый сверток — что-то вязаное.
День был солнечный, но ветреный. Тень от качающейся ветки дерева металась по ее лицу, а глаза еще застилала пелена дурноты, так что щедрого дарителя она не увидела. Вежливо поблагодарила заплетающимся языком:
— С-сиб вам большое, — и осталась сидеть.
Но любопытство оказалось сильнее дурноты. Дрожащими от слабости руками она потеребила мягкий ком, развернула его. Внутри была шляпка вроде кепки с двумя козырьками, как будто совсем новая и такого яркого розового цвета, что при одном взгляде на нее зрение сделалось резче. А эту шляпку-мечту окулиста неведомый щедрый даритель завернул в шикарную шаль в стиле бохо.
Она еще немного посидела, собираясь с силами, а потом все-таки накинула на плечи обновку. И дико розовую шляпку надела — козырек очень удачно затенил лицо от скачущих по нему солнечных зайчиков.
Подъехавшую машину она, если честно, и не услышала, и не увидела. С закрытыми глазами сидела, о своем думала, точнее — грезила в полудреме. Былые времена вспоминала, когда жила сыто, даже богато. Потому и предупредительно открытую для нее дверь авто восприняла как обыденность, не усомнилась, что сесть в поданную машину и можно, и нужно.
Села и сразу же спокойно уснула.
А когда проснулась — не поняла, ни где она, ни с кем. Даже решила, что поездка в машине ей приснилась, потому что место явно было одним из тех, в которых она обитала в последние годы: не то погреб, не то подвал, сырой и темный.
Но шаль-то ей не приснилась! Вязаная, узорчатая, она по-прежнему была на плечах, и это еще больше сбивало с толку. Что реально, а что нет? Может, ей уже не в простую больничку пора, а в психиатрическую?
Реальность она воспринимала плохо, соображала еще хуже. Вроде был в том месте, кроме нее, еще кто-то. Кажется, видела над собой чье-то бледное, с подбитым глазом лицо в золотистом нимбе. Не святой же мученик ей явился? Святые не лопочут неразборчиво и непонятно, они уж если и говорят, то как школьные учителя: четко, ясно и с установкой на полное понимание, принятие и исполнение.
Лопочущего бледнолицего с нимбом она проигнорировала, сочтя еще одним видением. Хорошо, если не знает, что ее уже ждут на небесах.
Кажется, она снова отключилась. Очнулась, ощутив во рту знакомый вкус «огненной воды». Кто-то с щедростью, не свойственной обычным собутыльникам, вливал ей в рот сорокаградусную. Она послушно глотнула раз, другой, потом хотела перестать, но ей не дали отстраниться. Кто-то крепко держал за подбородок, а затылок упирался в холодную стену. Мелькнула несвоевременная мысль: а где же розовая шапочка? — но была вымыта из мозгов водкой. Та лилась и лилась в горло — она бы захлебнулась, если бы не глотала!
Что было дальше — не видела, не слышала, не помнила.
— Вы скажете: какая-то невероятная история. Бомжиху кто-то увозит, чтобы до потери памяти напоить водкой. Но ведь мне это не привиделось? — Соня прошлась по нашим лицам рядом растерянным взглядом. — И я не чокнутая лунатичка. Сама никак не могла затеряться в лесу, я люблю город и из него ни ногой! Да и не пью так, чтобы вусмерть…
— Спокойно, детка, у нас нет сомнений ни в ваших умственных способностях, ни в относительной добропорядочности вашего своеобразного образа жизни. — Тетушка пощипала себя за щеки, так взволновалась. — Очень жаль, что вы не видели того человека или людей, которые вас подвергли этим испытаниям…
— Ах, у меня возникло страшное подозрение! — Марфинька хрустнула пальцами. — Лена, принеси мой смартфон!
Я метнулась в хозяйскую спальню, сдернула с прикроватной тумбочки стоявший на зарядке аппарат и доставила его Марфиньке. Та открыла нужный снимок и показала его Соне:
— Пожалуйста, скажите, что это не он!
Я нагнулась над ее плечом, тоже взглянула на дисплей, оценила фотографию:
— Очень милое селфи.
На снимке Марфинька и Бэкингем-младший прижались щечкой к щечке, улыбаясь в камеру. Рыжие волосы англичанина действительно походили на золотой нимб.
— Это же не тот бледнолицый человек с подбитым глазом, которого вы видели в подвале или погребе? И который лопотал на чужом языке? — Марфиньке очень хотелось услышать отрицательный ответ.
— Я не уверена. — Рассматривая снимок, Соня склонила голову к правому плечу, потом к левому. — В смысле, я не уверена, что видела его на самом деле, а не во сне. Но очень похож. Пожалуй, если убрать улыбку и добавить свежий синяк под глазом, будет один-в-один.
— Ах! — Марфинька откинулась на спинку стула, смартфон вывалился из ее пальцев и брякнулся на стол. — Я так и знала! Говорила, что Жоржика нужно искать, с ним случилось что-то плохое, а вы мне не поверили. Еще и объявили его злоумышленником! А это вовсе не он! Он тоже жертва!
— М-да, похоже, мы ошиблись. — Ирка исподлобья глянула на меня, как будто персонально обвиняя в роковой ошибке. — Но если капсулу в стене Голышовой спальни искал не Бэкингем-младший, то кто?
— Какие-то его помощники. — Я все же не стала говорить «подельники», — которые потом не поделили ценную добычу и стали соперниками, в результате чего Бэкингем-младший оказался в каком-то подвале вместе с Соней.
— И? Продолжай, надо же как-то объяснить, почему там оказалась Соня. — Тетушка заговорила голосом преподавателя, который подводит туповатого ученика к решению задачки. — Злодеи приняли ее за Марфу, это очевидно. Но с какой целью похитили?
Я добросовестно поразмыслила. Мне никто не мешал.
— Только одно приходит в голову: злодеи отчаялись найти способ тайно проникнуть в эту квартиру. Здесь же все время кто-то был, им постоянно мешали. Они решили наплевать на конспирацию и просто заставить мадам Зарецкую отдать им капсулу.
— Но это значит, что до сих пор они ее не получили! — живо возразила мне тетушка. — А в стене никакой капсулы нет. Так где же она?
— Злодеям это тоже очень интересно! — в тон ответила
