Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
— А между прочим, почему? — воскликнула я. — Вот странно! Убита любимая дочь, а они молчат. И не общаются с внучкой. Совсем! Более того, Лидия врет Кате про сиротство Юли, рассказывает историю про девочку-подкидыша. С какой стати?
— Ну, это понятно, — протянул полковник. — Тришкина не хотела, чтобы Катя пожелала встретиться с дедом и бабкой, боялась: вдруг те ляпнут что не надо. Однако не будем сейчас слишком углубляться в психологические дебри. Едем дальше…
Лидия успокаивается, но тут ей неожиданно звонит Нина и заявляет:
— Мне нужна квартира в Москве. С дачи утомительно в город на работу кататься. Дай в долг.
Бывшая свекровь категорично отвечает:
— Такой суммы нет.
Каргополь смеется.
— А в обмен на кассету с записью сцены убийства? На пленке отлично видно, кто перерезал веревку.
На самом деле Нина блефует, у нее ничего нет, она хочет обманом вынудить Лидию дать ей необходимые средства. Но Каргополь не подозревает, какой страшный человек мать Гарика.
— Это она столкнула Нину под поезд! — подскочила я.
— Да, — кивнул Дегтярев.
— Призналась?
— Верно.
— Ее будут судить?
Полковник тяжело вздохнул:
— Ты лучше слушай, не перебивай. Тут удача отворачивается от Лидии Константиновны: во-первых, Каргополь осталась жива, во-вторых, в украденной ею сумке бывшей невестки обнаружилась самая обычная кассета. Естественно, дама пребывает в тревоге, но потом успокаивается, узнав, что Нина лишилась ног и помещена в интернат. К тому же Лидия полагает, что бывшая невестка считает причиной своей трагедии толпу на платформе, ведь Нина не обратилась в милицию с заявлением на бывшую свекровь.
— Кстати, как ты лично думаешь, почему? — снова встряла я.
Дегтярев потер затылок.
— В первый год ей было очень плохо — несколько операций, длительный восстановительный период, боль, врачи, лекарства… В такой ситуации не до логических размышлений. Думать о случившемся Нина начала не сразу, но постепенно она сложила головоломку и поняла: время упущено, ничего доказать нельзя, запах духов к делу не пришить. И вот спустя столько лет вдруг к ней являешься ты — почти богиня мести. Ясное дело, что она тебе все выложила!
…Идут годы. Люди давно перестали судачить о Тришкиных, тем более что для посторонних была придумана версия об автокатастрофе. Какое-то время языки мололи о самоубийстве молодой художницы, но потом нашлись более интересные сплетни, и о Юлечке забыли. Катя росла, росла и почти выросла. Лидия Константиновна, во всем потакающая любимому сыну, молча наблюдает за хороводом невесток, свекрови не нравится никто. Катя тоже недолюбливает «матушек», и в конце концов случается то, чего подспудно боялась бабушка. Евгения, напившись, выбалтывает девочке иную, неизвестную ей, версию смерти матери. Естественно, старуха принимает меры: Женя приезжает наутро к Кате и пытается исправить положение, ей искренно неудобно перед подростком. Но Катя уже заподозрила неладное.
Дальше в эту историю с ловкостью бегемота вмешивается Даша Васильева.
Я поджала губы, но промолчала. Дегтярев, как всегда, несправедлив ко мне.
— Наш доморощенный детектив действует, как всегда, активно и напористо, — продолжал рассказ полковник, не замечая реакции слушательницы. — Для начала встречается с Полуниной и, плохо ориентируясь в ситуации, прикидывается продюсером сериала. В принципе, правильная идея, Сима мечтает получить главную роль в многосерийной ленте. Но она не хочет играть в кино, которое расскажет всем об убийстве Майи, у Полуниной есть понятие о чести и дружбе, поэтому, едва «продюсер» уходит, Сима звонит Лидии.
Женщины встречаются, и Сима говорит:
— Димон, сука, все-таки написал свой великий труд.
Тут надо сказать, что Вадим, как большинство потенциально творческих, но ленивых до одури людей, оправдывает свое пьянство и ничегонеделанье созданием мифического грандиозного проекта. Абсолютно всем при каждой встрече (Лидии Константиновне и Симе в том числе) Карякин с пафосом заявляет:
— Пишу сценарий. Это будет бомба! Великое произведение!
Пьянчуге никто не верит, но… «Продюсер» — то к Симе пришел! И выглядит дама достойно, значит, Димон наваял-таки свой труд, более того, он хочет разрекламировать его как историю, которая произошла в реальной жизни. Решил получить славу и деньги, утопив Тришкиных, да и Полунину заодно, поскольку она будет выглядеть по меньшей мере идиоткой.
— Сделай что-нибудь, — дергается Сима. — у Гарьки теперь денег несчитано, пусть перекупит рукопись и уничтожит.
— Ты ее читала? — осторожно спрашивает Лидия.
— Нет, — отвечает Сима.
Тришкину тоже охватывает тревога. Что там понаписал Димон? Мог вспомнить Юлю, трагедию девятого октября… Что видел тогда Карякин? И вообще — существует ведь кассета, только где она?
— Ну, сделай же что-нибудь! — ноет Сима. — Все в дерьме окажемся!
Тришкина кивает. Лидия Константиновна — человек молниеносной реакции, и к преклонным годам она не растеряла умения находить выход из неудачно складывающихся обстоятельств. А сейчас речь идет о судьбе Кати, обожаемой внучки, которая ни за что не должна узнать правду… И старуха в полсекунды понимает, что надо делать.
— Спасибо, Сима, — говорит она, — ты наш лучший друг. Теперь возьми ключи и принеси из моей машины лекарство. Оно в бардачке, что-то сердце щемит…
— Тришкина сама ездит на машине? — удивилась я.
— Почему нет? — усмехнулся Дегтярев. — Мадам ведет активный образ жизни, ходит в фитнес-клуб, успешно борется с приметами возраста, со спины смотрится лет на тридцать. Кстати, ты обратила внимание, какой у нее молодой голос? Но вернемся к недавним событиям. Далее ситуация развивается так…
Сима бежит на улицу, Лидия хватает ее сумку, вытаскивает оттуда одну розовую перчатку, телефонную книжку, прячет в свой ридикюль и как ни в чем не бывало сидит с улыбкой на лице. Потом, выпив лекарство и пообещав Полуниной выкупить у Димона рукопись, Лидия уезжает.
Ровно в восемь утра, нацепив на голову розово-зелено-синий парик, Лидия входит в квартиру Карякина. Перед ней стоит задача: сначала побеседовать с Димоном, вытряхнуть из него всю информацию, попытаться выяснить правду про кассету, взять рукопись и уйти. Лидия Константиновна два раза покупала молчание Вадима и рассчитывала провернуть то же самое в третий. Но если в прошлые годы Карякин был адекватен, теперь же, похоже, окончательно пропил ум и стал опасен. Димон обречен, Лидия Константиновна на всякий случай отлично подготовилась: в сумке у нее фальшивая водка («технический» спирт), а еще, чтобы полностью отмести от себя подозрения, Лидия бросает в комнате перчатку и телефонную книжку Симы. Она думала так: если ментам в ситуации с паленым спиртным что-то покажется подозрительным, пожалуйста, есть другие улики. Конечно, она перемудрила. Кстати говоря, умного следователя слишком явный след всегда настораживает, но Лидия Константиновна очень торопилась. Потому, наверное, мадам слегка ошиблась и в расцветке парика, ведь у Симы нет прядей, мелированных в розовый цвет.
— Где только Лидия и такой-то раздобыла? — хмыкнула я. — Времени у нее, можно сказать, совсем не имелось.
Дегтярев кивнул.
— Тришкина правильно сообразила: люди обратят внимание на идиотски выкрашенные волосы, и длинными прядями легко прикрыть лицо. Старуха умна, и у нее хорошая память. Она мигом вспоминает, как очень давно Нина, еще будучи женой Игоря, устроила на Масленицу маскарад. Гости пришли в карнавальных костюмах, а сама она нацепила на себя розово-зелено-синий парик. После вечеринки аксессуары убрали на антресоли, а переезжая в Лож-кино, Лидия Константиновна не выбросила пакет, спрятала в чулане.
— Нина… — забормотала я, — парик… О-о-о! Сима-то после нашей второй встречи, когда я подсунула ей в телефон подслушку, звонила Тришкиной. Только сейчас я поняла это! Точно, у Лидии Константиновны парадоксально молодой, звонкий голос. И Полунина не называла ее «Ниной», нет! Она просто говорила что-то вроде: «Нина.., ты вспомнила про Масленицу…». Ой, я дура! Сделала неверный вывод, хотя благодаря ему вышла на Каргополь и узнала правду.
Дегтярев, не замечая моих слов, мирно продолжил:
— Лидия растолкала Димона, а тот не упустил момента — сначала заявил, показывая на ноутбук: «Там гениальное произведение», потом стал просить денег «в долг».
Когда же Тришкина спросила: «Где кассета?» — Карякин ляпнул: «На даче, а где, не скажу!»
Но Лидия Константиновна решила идти до конца и сумела выдавить из Карякина признание: запись он прятал в доме, но не помнит место, так как был совершенно пьян. Тришкина дожидается, пока Димон допьет отраву, и уходит.
Старуха слегка успокаивается: часть проблемы решена. А Катя, из-за которой началась вся эта кутерьма, спрятана в надежном месте, в загородной школе тюремного типа, девочку оттуда не выпустят. Как усыпить бдительность внучки и вновь вернуть себе ее любовь и доверие, бабушка придумает позднее…
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
