— К сожалению, Меджи, болезнь мастера Ренна очень серьезна.
— Да, мастер тоже говорит, что ему немного осталось, — сокрушенно вздохнула Меджи. — Не знаю, как я буду без него. Он ведь такой добрый, такой приветливый. И жена его, упокой Господь ее душу, отличалась редкой добротой.
Она осенила себя крестом.
— Сама не понимаю, как это вышло, что мастер рассорился с семьей своей жены. Он жалеет об этом. Больше всего на свете он хочет отыскать молодого Мартина и помириться с ним.
— Я постараюсь помочь ему в поисках.
— Ох, мне бы так хотелось, чтобы мастер помирился с племянником. А то он весь извелся. Он ведь понимает, что был не прав.
— Скажите, Меджи, а из-за чего произошла семейная ссора?
Служанка прикусила губу.
— Да все из-за проклятой политики. Разве вы не знаете? Я думала, он вам рассказал.
— Нет, о причинах ссоры он не обмолвился ни словом. Впрочем, это не имеет значения. Так или иначе, я надеюсь, что он выполнит свое намерение, отыщет племянника и с божьей помощью вернется в Йорк.
Меджи кивнула, и глаза ее наполнились слезами, которые она изо всех сил старалась сдержать. Попрощавшись с ней, я вышел из дома.
Оказавшись на улице, я обнаружил, что дождь прекратился. Однако в воздухе стояла промозглая сырость, и порыв ледяного ветра заставил меня вздрогнуть. Торопливо шагая, я вспоминал слова Томаса Мора, которые в первую нашу встречу процитировал мастер Ренн: «Войны — это излюбленные игры королей, а всем подмосткам на свете они предпочитают эшафоты». Да, в справедливости этих слов трудно усомниться и по сей день, подумал я, плотнее запахиваясь в плащ и незаметно сжимая рукоятку кинжала. Памятуя об угрожающей мне опасности, я старался идти по середине улицы, то и дело бросая настороженные взгляды в темные дверные проемы.
В аббатстве царили тишина и покой. Я обошел смутно белевшую в сумерках церковь и оказался во втором дворе. У дверей бывшего монастырского лазарета я немного помедлил, прислушиваясь к доносившимся изнутри оживленным голосам. Вновь встречаться с клерками у меня не было ни малейшего желания, однако иного выбора не оставалось. Рывком распахнув дверь, я вошел в холл, утопающий в клубах табачного дыма. Несколько человек сидели у огня, с увлечением играя в карты. Все они оставили свое занятие и обратили ко мне любопытные взоры. Исключение составил мастер Коуфолд. Как видно, угрозы Барака возымели действие, ибо недавний мой противник поспешно потупил голову.
— Добрый вечер, — громко произнес я. — Скажите, мастер Барак у себя?
— Его здесь нет, сэр, — ответил юный Кимбер.
— Он предпочитает проводить время в обществе смазливой девки, — заметил кто-то из клерков, и остальные встретили его слова смехом.
Я кивнул и пошел в свою каморку, чувствуя, как несколько пар глаз уставились в мою горбатую спину. Закрыв за собой дверь, я вздохнул с облегчением, запер дверь на замок и растянулся на кровати.
Через некоторое время до меня донесся топот множества ног; как видно, клерки гурьбой вышли во двор, ибо настала пора ужина. Я тоже изрядно проголодался, но чувствовал, что не в состоянии вновь оказаться под огнем любопытных взглядов. Мысленно признавшись себе, что у меня не хватит решимости войти в трапезную в одиночестве, я закрыл глаза и забылся дремой.
Как видно, я проспал несколько часов, ибо, проснувшись, услыхал храп и сонное бормотание соседей, доносившееся со всех сторон. Я вышел в холл. Огонь в очаге все еще теплился.
Чувствуя неприятную тяжесть в голове, я решил немного прогуляться. Наверняка во дворе в столь позднее время не было ни одной живой души. Дверь я открыл как можно осторожнее, ибо она громко скрипела, а я отнюдь не хотел кого-нибудь разбудить. Оказавшись на улице, я увидел, что тучи рассеялись и на небе сияет луна. Я осмотрелся по сторонам, высматривая, не притаился ли где-нибудь в укромном уголке неведомый злоумышленник, и направился к арке, за которой начиналась тропинка, ведущая к реке.
Внезапно какой-то звук заставил меня содрогнуться и сжать рукоять кинжала. В проеме арки темнела неясная фигура, точнее, две.
— Кто здесь? — окликнул я дрожащим голосом.
Из темноты, держась за руки, выступили Барак и Тамазин. Я едва не рассмеялся от облегчения. Вне сомнения, я помешал им целоваться, однако не испытывал особого раскаяния по этому поводу. В следующее мгновение я разглядел их лица, и веселость мою точно ветром сдуло. Барак был бледен как мел, а глаза Тамазин расширились от ужаса.
— Ради бога, что случилось? — выдохнул я.
— Тише, тише.
Барак схватил меня за руку и потащил в тень.
— Нельзя, чтобы нас увидели! — прошипел он.
— Но почему? Я не…
— Мы слишком долго гуляли, — одними губами произнес Барак. — А Тамазин запрещено выходить из дому по ночам.
— Все это ерунда. Скажите наконец…
— Мы кое-что видели, сэр, — прошептала Тамазин. — И, бог свидетель, лучше бы нам этого не видеть.
— Я знаю, что имел в виду Олдройд, — сообщил Барак. — Помните его слова? «Если у Генриха и Кэтрин Говард родится дитя, ему не бывать истинным наследником престола. Она знает об этом». Не представляю только, как ему стало об этом известно?
— О чем? Послушайте, сегодня я обнаружил в библиотеке Ренна нечто весьма интересное. Копию парламентского акта, в котором…
— Забудьте об этом! — нетерпеливо затряс головой Барак. — Слова Олдройда не имели никакого отношения к старым бумагам. Он говорил о том, что творится здесь и сейчас. А я могу сказать, что мы трое оказались в весьма скверной переделке.
Я в полном недоумении переводил взгляд с Барака на Тамазин. Барак напряженно вглядывался в темноту.
— Видишь кого-нибудь? — шепотом осведомилась Тамазин.
— Нет. Одному богу известно, куда он скрылся.
— Да о ком вы говорите? — с досадой вопросил я.
— Нам надо отыскать спокойное местечко, где мы сможем поговорить без помех, — повернулся ко мне Барак.
— Трапезная открыта всю ночь, — сообщила Тамазин. — Солдаты, сменяясь с караула, там отдыхают.
— Солдаты нам совершенно ни к чему, — усмехнулся Барак.
— Да может, сейчас там никого нет. В любом случае, мы можем сесть за самый дальний стол.
— А который сейчас час? — спросил я, внезапно осознав, что не имею представления о времени.
— Около двух, — сказал Барак. — Ладно, попробуем сунуться в трапезную.
— Может, вы наконец отбросите свою проклятую таинственность и объясните, что вас так напугало? — возвысил я голос.
Беспокойство, охватившее Барака и Тамазин, передалось мне в полной мере.
— Если мы ему расскажем, мы навлечем на него опасность, — проронила Тамазин, метнув на меня многозначительный взгляд.
— Он и так в опасности, так что терять ему нечего, — возразил Барак. — Идемте.
Он широким шагом направился к трапезной. Мы с Тамазин едва поспевали за ним.
Дверь и в самом деле оказалась открытой, просторное помещение заливал тусклый свет свечей, стоявших на столах. У самой двери несколько солдат пили пиво. Все прочие столы были пусты. Солдаты, уставшие после долгих часов, проведенных в карауле, не обращали на нас ни малейшего внимания. Сбросив стальные нагрудники и увенчанные плюмажами шлемы, они небрежно развалились на скамьях. Барак провел нас в самый дальний угол комнаты.
— Думаю, нам стоит заказать по кружке эля, — заявил он и направился к утомленному слуге, сидевшему неподалеку от огромной бочки.
Мы с Тамазин опустились на скамью. Девушка склонила голову и закрыла лицо руками; белокурые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Я заметил, что руки ее слегка дрожат. Как видно, она и в самом деле испугалась не на штуку.
Вернулся Барак с тремя кружками в руках. Он опустился на скамью рядом с Тамазин так, чтобы дверь все время была у него перед глазами. Я с нетерпением ожидал, когда он наконец соизволит заговорить, но он хранил молчание, прерываемое лишь тяжкими вздохами.
— Вы знаете, что сегодня после медвежьей травли состоялась соколиная охота, — изрек он наконец. — Мы с Тамазин были там. Вместе с несколькими клерками.
— Продолжайте, прошу вас.
— Все складывалось так хорошо, — покачав головой, подала голос Тамазин. — И на душе у меня было легко-легко. Сейчас даже трудно в это поверить.
— Да, поохотились мы на славу, — подхватил Барак. — А потом вновь зарядил дождь, и мы отправились в ближайшую деревню. Провели там весь день до вечера. Вернувшись в аббатство, заглянули к вам. Но вы спали без задних ног, и мы решили вас не будить. Зашли сюда, в трапезную, поужинали. А потом…
— Джек…
Тамазин, залившись румянцем, бросила на меня многозначительный взгляд.
— Я хочу рассказать ему все по порядку, Тэмми, — пожал плечами Барак. — Один из клерков снабдил меня ключами от конторы, которая постоянно пустует. И вот мы…
