В половине первого мисс Беллами вышла из дома, чтобы зайти к Октавиусу и Анелиде Ли.
Она решила это сделать по разным причинам. Во-первых, ее ярость, которая, следуя классическому принципу, с каждым приступом становилась все слабее и слабее, заронила в ней беспокойство. Она просто не могла сидеть дома. Во-вторых, ей ужасно хотелось показать себе самой, насколько несправедливы были упреки Рози и Берти, а легче всего это было проделать, проявив великодушную любезность по отношению к Ричарду. В-третьих, она просто сгорала от любопытства, так ей хотелось посмотреть на Анелиду Ли.
Направляясь к выходу, она заглянула в гостиную. Берти, очевидно кончив с цветами, ушел. Рози оставила записку, в которой высказала сожаление, что доставила столько огорчений. Было видно, что она решила не сдаваться. Окончательно мисс Беллами разрядилась, набросившись на Ричарда, Уорэндера и Чарльза, после чего удалилась, так и не поинтересовавшись их реакцией. В смятении те скрылись в кабинете Чарльза, откуда послышались звуки приглушенного, то и дело прерывающегося разговора. Великолепно одетая, в перчатках, она вышла из дома и, картинно замерев на мгновение на ярко освещенном солнцем пороге, направилась к «Пегасу».
Октавиуса в магазине не было. Анелида только что закончила уборку. Ее руки были испачканы, на лице — грязное пятно. Когда Ричард, обидевшись, ушел, она немного поплакала, а привести себя в порядок времени не было. Так что выглядела она не лучшим образом.
Мисс Беллами почувствовала невыразимое облегчение. Она повела себя с Анелидой чрезвычайно мило, рассказала, что много слышала об их магазине от мужа и Ричарда Дейкерса, от этих чудаков, этих книжных червей, которым так удобно иметь их лавку под боком. Она знает о желании Анелиды попасть на сцену. Та подтвердила, что работает в театре «Бонавентур». Мисс Беллами великодушно заявила, что в отличие от многих своих друзей, считает, что такие маленькие театральные студии приносят много пользы хотя бы тем, что ставят пьесы, которые в других театрах никогда бы не увидели свет рампы… Анелида держалась скромно, у нее были хорошие манеры, и она, предположила мисс Беллами, была ошеломлена оказанной ей честью. Такое объяснение свидетельствовало о возникшем расположении мисс Беллами.
«Весьма уравновешенная особа», — подумала она с облегчением, становясь все приветливее: уравновешенность никогда не казалась ей привлекательным качеством.
Вернулся с покупками Октавиус и имел полный успех. Мисс Беллами должна была признать, что Анелида представила его очень мило. А он, сняв со своей взъерошенной головы шляпу, улыбнулся так широко, что лицо его вдруг напомнило комедийную маску.
— Как я счастлив! — воскликнул он, с изысканной четкостью выговаривая слова. — Что говорить, когда сама Богиня Весны явилась к нам в дом?
Мисс Беллами поняла общий смысл фразы, и ее настроение улучшилось. Она тепло поблагодарила его за телеграмму, и он немедленно преисполнился чувством удовлетворения самим собой.
— Ваш супруг и ваш подопечный, — сказал Октавиус, — говорили нам о грядущем событии и, знаете, я подумал, что хлопанье в ладоши — это ничтожно малая плата за то удовольствие, которое вы нам всегда доставляли, — он взглянул на нее уголками глаз. — Это был порыв старомодного чудака, — добавил он, слегка поклонившись. А Анелида подумала, что уж лучше бы он этого не делал.
— Это так мило с вашей стороны, — мисс Беллами никак не могла успокоиться. — Вы и представить себе не можете, какое доставили мне удовольствие! Да, я еще не поблагодарила вас за ту божественную картину, которую вы разыскали для меня по просьбе Дикки и… — она начала импровизировать под влиянием момента, — за чудесное издание… — тут к собственной досаде она забыла и автора, которого купил Чарльз, и цитату из телеграммы. Она несколько раз взмахнула рукой, выражая неописуемый восторг, и вспомнив, к счастью, фамилию, воскликнула: — Издание Спенсера.
— Вы любите Спенсера? Я рад это слышать.
— Ужасно люблю. А теперь, — продолжала она с очаровательно застенчивым видом, — я хочу вас кое о чем попросить. Не сочтите только это неуместным, но я пришла пригласить вас. Я знаю, вы близкие друзья моего подопечного — Дикки. Я тоже, как и вы, человек импульсивный и мне хочется, чтобы вы оба пришли сегодня вечером на мой скромный прием. Только коктейли и несколько занятных друзей в половине седьмого. Пожалуйста, не отказывайте мне в мой день рождения, приходите! Скажите да.
Октавиус порозовел от удовольствия и не слышал, как подошедшая к нему поближе племянница поспешно сказала:
— Дядя, думаю, что не надо…
— Никогда в жизни, — проговорил Октавиус, — не был я на приеме в театральном мире. Я просто не знаю, что это такое. Это чрезвычайно любезно с вашей стороны пригласить нас. Конечно, моя племянница вхожа в театральные сферы, но не на таком высоком уровне. Правильно я говорю, Нелл, милая?
— Это ужасно любезно, — начала Анелида, но мисс Беллами уже было не остановить. Она порывисто схватила Октавиуса за руку и обратила к нему сияющее лицо.
— Вы придете? Как это великодушно с вашей стороны. Я так боялась, что вы сочтете меня назойливой. Или что будете заняты! И вот теперь все в порядке! Как это чудесно!
— Мы совершенно свободны, — сказал Октавиус. — Анелида не бывает занята в театре по понедельникам. Она даже предлагала мне помочь составить новый каталог. А я в восторге от приглашения.
— Чудесно, — весело повторила мисс Беллами. — А теперь я должна бежать. Au revoir.[2] До вечера!
И она буквально вылетела из магазина, переполненная ощущением, что сделала нечто действительно восхитительное.
«Я держалась с ними по-настоящему сердечно, — думала она. — Поистине, это величайшая любезность с моей стороны. Дикки будет растроган. А стоит ему увидеть такую неинтересную и молчаливую девицу в привычной для него обстановке, как чувства его к ней моментально улетучатся, даже если они у него и были».
Эта провидческая картина совершенно успокоила Мэри, и остатки ее гнева растворились в свете любвеобильного великодушия. Вернувшись домой, она встретила в холле Ричарда.
— Дорогой мой! — воскликнула мисс Беллами. — Все устроилось! Я виделась с твоими приятелями и пригласила их. Этот старозаветный чудак — просто прелесть, да? Восхитительный! И девочка очень миленькая. Ты доволен?
— А что? — спросил удивленный Ричард, — они… Анелида сказала, что они придут?
— Мой дорогой, неужели ты думаешь, что статисточка из «Бонавентура» откажется от приглашения на прием по случаю моего дня рождения?
