— Это нетривиальный оттенок, — сказала девушка. — Мы продали пару тюбиков других оттенков, но эта помада коричневатая, и покупательницы не рискуют ее брать.
Больше на этой стороне Хай-стрит магазинов не было — только пара больших зданий, методистская церковь (та, в которую ходила миссис Парсонс, стоявшая в отдалении от дороги за полосой гравия) да ряд коттеджей, а затем начинались поля. Инспектор перешел улицу возле «Оливы и голубки» и вошел в магазин между студией флористки и конторой агента по недвижимости. Он иногда покупал в этом магазине крем для бритья и знал человека, который вышел из заднего помещения. Но продавец сразу же покачал головой — они не держали такой косметики.
Оставались только два магазина — маленький закуток с флаконами бальзамов для ухода за волосами и зубными щетками на витрине и одно элегантное заведение с двумя входами, высокими ступеньками и эркером. Продавец бальзамов для волос слыхом не слыхивал о «Полярном соболе». Он взобрался наверх по короткой приставной лестнице, взял с полки картонку с зелеными пластиковыми цилиндриками и сказал:
— За две недели ни одной не продал.
Барден распахнул дверь магазина с двумя входами и ступил на ковер винного цвета. На прилавках и золоченых столиках были собраны все ароматы Аравии. Запахи мускуса, амбры и свежескошенной травы ударили ему в нос. За пирамидой коробочек, усыпанных блестками и перевязанных ленточками, он увидел стоявшую к нему спиной девушку в свитере цвета примулы с белокурыми короткими кудряшками. Барден кашлянул, девушка обернулась, и он понял, что это вовсе не девушка, а молодой человек.
— Разве это не прекрасный оттенок? — спросил последний. — Такой свежий, юный, невинный… Да, определенно это наш. Я все помечаю вот этим, — и он достал пурпурную шариковую ручку из-за кассового аппарата.
— Полагаю, вы не можете сказать, кому продали эту помаду?
— Я люблю детективы! Давайте проведем тщательное расследование…
Молодой человек выдвинул ящичек с круглой ручкой из хрусталя и достал еще один, полный позолоченных патрончиков с помадой. Их было по нескольку в каждом отделении.
— Давайте посмотрим, — сказал он. «Норка», проданы три. Сначала было по десять каждого оттенка. «Тринидадский тигр»… Бог мой, девять продано! Довольно обычный оттенок красного. Так, вот «Полярный соболь», продано четыре. Теперь пораскинем мозгами…
Барден подбодрил его, сказав, что он очень помог ему.
— У нас постоянные клиенты, из, можно сказать, состоятельной прослойки общества. Не хочу показаться снобом, но я бы отказался от более дешевых линий товара… Вспомнил! Одну приобрела мисс Клементс из агентства по недвижимости. Нет, две — одну себе, другую кому-то в подарок на день рождения. Еще одну купила миссис Даррелл. Я запомнил потому, что она взяла было «норку», но передумала, как раз когда уже выходила из магазина. Она вернулась и поменяла ее. Пришел кто-то еще за бледно-розовой помадой… Да, конечно же, миссис Миссал! Она только бросила взгляд — миссис Даррелл попробовала помаду на запястье — и сказала: «Это абсолютно мой цвет!» У миссис Миссал исключительный вкус, поскольку, что бы вы там ни говорили, «Полярный соболь» предназначен для рыжеволосых женщин вроде нее.
— Когда это было? — спросил Барден. — Когда к вам поступила «меховая» линия?
— Минуточку… — Молодой человек сверился с журналом поставок. — В прошлый четверг, как раз неделю назад. Я продал две мисс Клементс вскоре после того, как они поступили в продажу. То есть в пятницу. В субботу меня не было, а по понедельникам всегда затишье. Везде стирка, понимаете ли. По вторникам мы закрываемся рано, и я знаю, что вчера ни одной не продал. Значит, в прошлый вторник утром.
— Вы очень нам помогли, — сказал Барден.
— Вовсе нет, это вы озарили яркой искрой мою прозаическую жизнь. Кстати, миссис Миссал живет вон в том очаровательном изящном домике напротив «Оливы и голубки», а миссис Даррелл — в двухуровневой квартире с розовыми шторами в новом квартале на Куин-стрит.
По счастью, у миссис Клементс обе помады оказались в сумочке; одна была частично использована, вторая, которую она приобрела в подарок, была все еще в целлофановой обертке.
Уходя от агента по недвижимости, Барден глянул на часы. Половина шестого. Он едва успел до закрытия всех учреждений.
Инспектор застал миссис Даррелл в квартире по соседству с ее собственной. Она пила чай с подругой, но спустилась по спиральной лестнице в задней части дома и поднялась по другой, чтобы вернуться через пять минут с нетронутым патрончиком помады «Полярный соболь» с пометкой «86» фиолетовыми чернилами на донышке.
Когда Барден свернул на Куин-стрит и пересек подъездную площадку у «Оливы и голубки», автобус из Стауэртона до Помфрета как раз поднимался по холму. Инспектор сверился с часами и увидел, что было без пяти шесть. Может, он поздно вышел из Стауэртона, может, такое часто бывало… «Черт бы побрал всех этих тупых баб с их помадой, — подумал он. — Наверняка ее убил Парсонс».
«Очаровательный домик» оказался тем самым домом королевы Анны, отягченным побелкой, чугунными решетками и ящиками для цветов на окнах. Передняя дверь была желтой, обрамленной синими лилиями в каменных вазах. Барден ударил в дверной колокольчик медным молотком, висевшим рядом на шнуре. Но, как он и ожидал, никто не вышел.
Гараж, бывший каретный сарай, был пуст, двери не закрыты. Инспектор спустился с крыльца, перешел через дорогу и пошел в участок, по дороге гадая, что там выяснил Брайант в «Саузерн уотер борд».
Вексфорд был доволен информацией по помаде. Они дождались возвращения Брайанта из Стауэртона, а затем пошли ужинать в «Оливу и голубку».
— Похоже, Парсонс чист, — сказал Вексфорд. — Он вышел из «Уотерборд» в пять тридцать или чуть позже. Точно не раньше. Он не мог успеть на автобус в пять тридцать два.
— Нет, — с неохотой признал Барден. — А до шести и двух минут другого автобуса нет.
Они вошли в зал «Оливы и голубки», и Вексфорд попросил столик у окна, чтобы они могли наблюдать за домом миссис Миссал. Когда полицейские покончили с жареным барашком и приступили к пирогу с крыжовником, двери гаража все еще были открыты, и никто не входил в дом и не выходил из него. Барден оставался за столом, пока Вексфорд ходил расплачиваться, и когда инспектор уже собирался было встать и пойти за ним к двери, он увидел белокурую девушку в ситцевом платье, которая вышла на Хай-стрит со Сьюингбери-роуд. Она прошла мимо методистской церкви, мимо ряда коттеджей, взбежала по ступенькам дома миссис Миссал и вошла в переднюю дверь.
