Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
Изабелла помялась, будто пытаясь заглушить неконтролируемую дрожь в коленях. К ней со стулом в руках и нарочито избегая лампового шнура направился Бендер. Где-то на полдороге он метнул косой взгляд в сторону Г. М. Изабелла раздраженно сказала:
– Со мной все нормально. Все хорошо. – Но вдруг посреди фразы она (неслыханное дело!) неожиданно закашлялась и побледнела. – Пожалуйста, оставьте меня в покое, – продолжила она, выдергивая запястье из руки Бендера. – Я отлично себя чувствую, и я еще не все сказала. Если бы Алан хотел быть с вами честным, он бы упомянул о наследственном недуге. Он бы сказал, что Чарльз Бриксгем – тот, что привез жену из Франции и умер во «Вдовьей комнате» в 1803-м, – сошел с ума задолго до своей смерти. Сейчас бы его назвали социально опасным сумасшедшим. Он потерял рассудок при ужасных обстоятельствах. Алан должен был рассказать при каких. Не важно. Теперь это сделает Гай.
Она деревянным жестом подняла обе руки. Затем их будто покинула жесткость, и они безвольно упали на колени.
– Это не просто мои подозрения. Говорю вам: болезнь нашла очередную жертву. Вы можете отмахнуться от задушенного попугая. Вы можете отмахнуться даже от искромсанной на куски собаки. Я не могу. Поэтому я говорю вам: сегодня вы предоставите безумцу исключительную возможность для охоты за… дичью покрупнее.
– Предоставим возможность, – повторил Г. М. – Каким образом?
– Не знаю, – ответила Изабелла. – И именно поэтому мне так страшно.
Все молчали. Тишину нарушали только тяжелое дыхание Мантлинга да позвякивание стекла в серванте. Скосив глаза на звук, Терлейн заметил большую, покрытую веснушками и рыжим волосом руку, облапившую горлышко бутылки. Изабелла встала.
– Ральф, дайте руку, – обратилась она к Бендеру и с холодной, почти неприятной вежливостью добавила: – У меня нет никакого желания изображать из себя каркающую ворону, сэр Генри. Но я вас предупредила. Жду вас в гостиной.
Как только за ними закрылась дверь, Г. М. с недовольным шипением вылез из-за стола, переваливаясь, добрался до противоположной стены комнаты и дернул за шнур звонка. Через полминуты он уже давал указания Шортеру:
– Позовите сюда Гая Бриксгема и француза по имени Равель. Предупредите, что их ждут немедленно. Скорее. – Затем он повернулся и подмигнул Мантлингу: – Темное дело, сынок. Очень темное. Почему вы умолчали о попугае и собаке?
Когда Мантлинг заговорил, Терлейн подумал, что как-то слышал подобные звуки – так звучит пробитый барабан.
– Но я ничего не знал о Фитце, черт бы его побрал, – сказал он бесцветным, вызывающим жалость голосом и махнул рукой. – Бедняга Фитц! Господи боже, это просто ужасно. Я имею в виду старуху Изабеллу. Как вы думаете, она в своем?..
– Ну, она явно уверена, что кто-то не в своем. Вы что-нибудь об этом знаете?
– Чушь. Полная чушь. Можете мне поверить! Я только сегодня услышал о собаке. А насчет попугая… – Он выпятил подбородок. – Я даже рад, что ему свернули шею. Больше мне нечего сказать. Отвратительные твари. Вы когда-нибудь замечали, какие у них глаза? Как у змеи, нечеловеческие. Попробуйте их отогнать рукой – останетесь без пальца… Погодите-ка! Не поймите меня превратно. Я птицу и пальцем не тронул. Я ее не убивал.
– Понятно. А вы знаете, кто это сделал?
– Нет. Слуги, вероятно. Они недолюбливают Изабеллу и попугая тоже терпеть не могли. Он орал так, что зубы сводило. Обычно его клетка висела в столовой. Завидев кого-нибудь, он скрипел: «А вот и ты, а вот и ты» – и хохотал, как полоумный. – Он осекся, покраснев, но, увидев, как открылась дверь, заторопился: – Гай! Гай! Она рассказала тебе? Кто-то убил Фитца и спрятал в мусорном ведре. По крайней мере, так утверждает Изабелла.
В комнату вошли двое. Первый, тот, к которому обращался Мантлинг, остановился возле двери. Это был небольшого роста мужчина с острым лицом и приятной улыбкой. На нем были – и в помещении это смотрелось странно – темные очки. У него был высокий костистый лоб и такие же, как у брата, волосы – жесткие рыжие кольца. Несмотря на то что он был лет на шесть младше Мантлинга, его лицо покрывала сеть мелких морщин, особенно заметных на впалых щеках и вокруг улыбчивого рта. И, несмотря на самоуверенность и мишуру Мантлинга, Терлейн почувствовал, что у хрупкого Гая сердцевина потверже. У него было умное лицо, но… радушное или хитрое? Возможно, подумал Терлейн, такое впечатление возникало из-за темных очков. Ему не нравились темные очки. Прикрытые ими, глаза человека превращались в черные тени, бегавшие, будто крысы за ширмой. Казалось, они не останавливались ни на секунду.
Гай поколебался – очень недолго. На его лице появилось неодобрительное выражение.
– Да, – сказал он. – Я знал, что Фитц умер. Но зачем так кричать, братец?
– Ты знал?
– Со вчерашнего дня. – Гай снова улыбнулся и четко, раздельно произнес: – Я боялся, что Изабелла дознается. Она же всегда…
– Вынюхивает, да? Ты это хотел сказать?
– Хватит, хватит! – Глаза Гая прошлись по периметру линз. – Мы же больше не хотим скандалов и криков? – Как бы говоря, что вопрос исчерпан, он достал серебряный портсигар, вытянул оттуда сигарету и легко постучал ею по портсигару. – Равель, войдите, не стойте в дверях. Они ведь хотели нас видеть.
– Не стоит обо мне беспокоиться, друг мой, – произнес дружелюбный и неожиданно британский голос. Обладателя голоса видно не было – его загораживал Гай. – Но о чем вы? Могу я спросить, кто такой Фитц?
Странным образом, иностранное происхождение Равеля выдавала только точность употребления идиоматических фраз и чрезмерно правильное произношение. Он говорил подходящую фразу так, как хороший игрок в гольф бьет по мячу, – мастерски и не забывая об артистизме. Равель оказался высоким человеком с жесткими рыжеватыми волосами и красноватым лицом. На висках синели толстые вены. В глазах отражалась уверенность и благодушное расположение духа. По английским меркам одет он был чересчур фасонисто. Войдя, он не вынул рук из карманов.
– Я чертовски проголодался, – добавил он, тщательно и точно выстраивая фразу. – Ха-ха-ха.
– Вы знаете, кто такой Фитц, – сказал Гай. Темные очки были направлены на Г. М. – Собачка Джудит. Маленькая такая. Вы его видели, когда только приехали; теперь вспоминаете?
– Ах да. Да, – не сразу отозвался Равель и небрежно добавил: – Очень, очень маленькая собачка. А что с ним случилось?
– Кто-то его зарезал, – ответил Гай и снова постучал сигаретой по портсигару. Затем кивнул Г. М.: – Вы, должно быть, сэр Генри Мерривейл. Очень рад с вами познакомиться, сэр. – Было не похоже, что он очень рад; улыбка, прорезавшая его морщинистое лицо, была не совсем естественной. Однако он дружелюбно протянул руку для пожатия.
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
