Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 157
День выдался теплый, но ветреный. Рваные облака тащились по лазурному небу, отбрасывая прозрачные тени на осеннее жнивье. Он ехал через Кобхем и Эффингем. Съехав с шоссе А-3, он направил свой «ягуар» в «ручеек» и опустил крышу. После Кобхема он ощутил, как в его загазованные легкие ворвался насыщенный осенний запах сосны и древесного дыма, ветер трепал волосы. Вдоль поросших травой опушек белели узкие проселочные дороги, бегущие через суррейские леса. Потом лес неожиданно кончился, и взору открылась широкая панорама южного Даунса и Суссекса. Ему захотелось, чтобы дорога под колесами сделалась прямой и пустынной, чтобы исчезли все дорожные знаки и он мог, нажав на акселератор, мчаться вечно, отрешившись от всех забот, навстречу этому душистому осеннему ветру, свистящему в ушах, чтобы тот навсегда выдул из его памяти и стер из внутреннего зрения вид крови.
Дэлглиш почти страшился окончания путешествия, но оно наступило неожиданно скоро. Миновав Шир, он обнаружил, что едет вверх по короткому склону, и, достигнув высшей точки, увидел слева от дороги окруженный дубами и серебристыми березами и отделенный от дороги нешироким садом ничем не примечательный викторианский особняк с написанным на белых воротах названием «Дом ткача». Ярдах в двадцати за ним дорога расширялась, и он плавно припарковал «ягуар» на песчаной обочине. Когда мотор заглох, тишина показалась оглушающей — не было слышно даже птичьего гомона, — и Дэлглиш с минуту сидел неподвижно, изнуренный, словно только что прошел через наложенное им самим на себя тяжкое испытание.
О своем визите он предупредил по телефону, поэтому полагал, что его ждут. Но все окна были закрыты, из трубы не шел дым, и весь дом казался тягостно затаившимся, не покинутым, но намеренно отгородившимся от внешнего мира. Сад был унылым, без малейших признаков «лохматости», свойственной всякому загородному саду. Все растения росли рядами — хризантемы, осенние ромашки, георгины, — а между ними тянулись овощные грядки. Но сорняков не наблюдалось. Два крохотных газончика по обе стороны от входа выглядели нестрижеными и заросшими. Вместо звонка на двери висел железный молоточек в форме подковы. Дэлглиш тихо стукнул им, догадываясь, что хозяева и так уже услышали звук мотора, но дверь открылась лишь спустя минуту.
— Миссис Нолан? — сказал он и протянул ей визитку, по обыкновению, чувствуя себя назойливым коммивояжером. Она едва взглянула на карточку и, отступив в сторону, впустила его. На вид ей было ближе к семидесяти — мелкокостная женщина с заостренным беспокойным лицом. Глаза навыкате, такие же, как у ее внучки, смотрели на Дэлглиша с выражением, которое было слишком хорошо ему знакомо: сначала смесь настороженности и любопытства, потом облегчение и, наконец, нормальный человеческий взгляд. На ней был серо-голубой кримпленовый костюм, широкий в плечах, с плохо подшитым подолом. На лацкане воротника красовалась круглая брошь из разноцветных камней, оправленных в серебро, оттягивавшая тонкую ткань. Дэлглиш догадался, что это не было обычным субботним одеянием хозяйки — она приготовилась к его визиту. Вероятно, она была из тех женщин, которые привыкли встречать все жизненные невзгоды и трагедии при параде — посильная дань гордости и вызов перед лицом неведомого.
Квадратная гостиная с единственным окном показалась Дэлглишу типичной скорее для лондонского предместья, чем для затерянного среди лесов дома в глубокой провинции. Она была аккуратная, очень чистая, но безликая и довольно темная. Старинный камин был заменен новым, отделанным под мрамор, с деревянной полкой, и снабжен электрическим нагревателем — сейчас в нем горела лишь одна спираль. Две стены были оклеены мрачными обоями с рисунком из роз и фиалок, две другие — светлыми в синюю полосу. Тонкие неподшитые занавески висели лицевой стороной наружу, свет просачивался в комнату сквозь узор из похожих на луковицы красных роз и кружевного плетения плюща. По обе стороны камина стояли два современных кресла, посередине комнаты — квадратный стол и четыре стула. На дальней стене был подвешен на кронштейне большой телевизор. Никаких журналов и книг, кроме «Радио таймc» и «ТВ таймc», в комнате не было. Единственная картина — безвкусный офорт «Святое Сердце» над камином.
Миссис Нолан представила своего мужа. Тот сидел в правом кресле лицом к окну — огромный костлявый мужчина, который на приветствие Дэлглиша ответил лишь скованным кивком, не вставая. Лицо у него было суровым. Освещенное солнечным лучом, пробивавшимся между занавесками, оно казалось вырезанным из дуба. Пальцы левой руки, покоившейся на колене, непроизвольно выбивали бесконечную дробь.
— Могу я предложить вам чаю? — спросила миссис Нолан.
— Большое спасибо, с удовольствием, если это вас не затруднит, — ответил Дэлглиш и подумал: «Всю свою жизнь я слышу этот вопрос и отвечаю на него одними и теми же словами».
Хозяйка улыбнулась, делая вид, что довольна, и суетливо вышла. «Я произношу общепринятые фальшивые слова, а она в ответ изображает, будто я делаю ей одолжение, — подумал Дэлглиш. — Что же за работа у меня такая, если люди испытывают благодарность уже за то, что я веду себя как человеческое существо?»
Мужчины ждали в полном молчании, но чай поспел очень быстро. Значит, вот почему дверь открылась не сразу: когда он постучал, миссис Нолан первым делом бросилась ставить чайник. Усевшись за стол, они напряженно-официально ждали, пока Альберт Нолан с трудом поднимется с кресла и, ступая боком, болезненно, подойдет к своему стулу. Вынужденное усилие усугубило дрожание в руке. Не говоря ни слова, жена налила чаю и поставила перед ним чашку. Он не взял ее в руки, а наклонился и шумно отхлебнул через край. Жена даже не взглянула на него. На столе стоял наполовину нарезанный торт — ореховый с джемом, сказала она и снова улыбнулась, когда Дэлглиш согласился отведать кусочек. Торт оказался сухим и довольно безвкусным, во рту он превратился в плохо прожевываемый ком. Крохотные осколки грецкого ореха застревали в зубах, а случайные кусочки апельсиновой корки оставляли на языке кислый привкус. Дэлглиш смыл их большим глотком крепкого чая, чрезмерно сдобренного молоком. Где-то в комнате слышалось прерывистое жужжание мухи.
— Прошу прощения, что обеспокоил вас, — сказал Дэлглиш. — К тому же, боюсь, это будет для вас мучительно. Как я уже объяснил по телефону, я расследую дело о смерти сэра Пола Бероуна. Незадолго до нее он получил анонимное письмо. В нем содержался намек, будто сэр Пол мог иметь какое-то отношение к смерти вашей внучки. Вот почему я здесь.
Чашка миссис Нолан застучала о блюдце. Женщина спрятала руки под стол, как воспитанная девочка в гостях, потом взглянула на мужа и сказала:
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 157
