— Мадемуазель, как только следователь вернется из Сэнта, я попрошу вас прийти к нему в кабинет, дополнить ваши показания и подписать протокол.
Он сухо пожал руку Мегрэ.
— Надеюсь, мы вам больше не нужны?
— Разумеется! Я, впрочем, и не думал, что вы придете…
Мегрэ дал знак Ледюку, и тот понял, что надо всех выпроводить… Розали и жених все еще препирались.
Когда Ледюк с улыбкой подошел к постели Мегрэ, то с удивлением увидел тревогу и беспокойство на лице приятеля.
— Ну, что?
— Ничего!
— Что, не вышло?
— Вышло, да слишком хорошо! Слушай, набей-ка мне трубку, пока жены нет…
— Еще бы!
— Однако…
— Старина, не настаивай… Видишь ли, самое страшное, если будет еще один труп. Потому что на этот раз…
— Что?
— Не старайся понять. Ладно уж! Вот жена идет по площади. Сейчас она скажет, что я курю слишком много и спрячет табак. Засунь-ка мне его под подушку…
Ему было жарко. Может, оттого, что кровь прилила к голове?
— Ну, ступай!.. Оставь телефон здесь, рядом со мной…
— Я собираюсь пообедать в гостинице. Сегодня подают нашпигованного гуся. После обеда я зайду к тебе попрощаться.
— Как хочешь!.. Кстати, насчет этой девочки… Ну, знаешь, о которой ты мне говорил… Вы давно не… Ты давно ее не видел?..
Ледюк подскочил, внимательно посмотрел на Мегре и пробормотал:
— Это уж слишком!
И вышел, забыв на столе свою соломенную шляпу.
Глава 5
Лакированные туфли
— Да, мадам… В гостинице «Англия»… Разумеется, если вы не желаете, то можете и не приходить.
Ледюк только что вышел. Мадам Мегрэ поднималась по лестнице. Доктор, его свояченица и прокурор остановились на площади рядом с машиной Риво.
Мэгре звонил мадам Риво, которая, вероятно, была одна в доме. Он просил ее прийти в гостиницу и не удивился, услышав взволнованный голос на другом конце провода.
Мадам Мегре, снимая шляпу, слушала конец этого разговора.
— Это правда, что опять на кого-то напали?.. Я встретила людей, они бежали к Новой мельнице…
Мэгре был настолько погружен в свои мысли, что не ответил ей. Он наблюдал, как постепенно меняется жизненный ритм города.
Новость о нападении распространялась быстро, и все больше людей стекалось к дороге, идущей влево от площади.
— Там, наверное, переход, — сказал себе под нос Мегрэ, уже начинавший ориентироваться в плане города.
— Да!.. Это длинная улица, по виду она городская, а заканчивается проселочной дорогой. Новая мельница будет после второго поворота. Впрочем, там уже нет мельницы, а большая ферма со стенами из белого камня. Когда я проходила мимо, там запрягали быков, а во дворе было полно всякой птицы, в том числе прекрасные индюки…
Мегрэ слушал, словно слепой, которому описывают все вокруг.
— Большой там участок?
— Они здесь считают по-старому, на журнали.[1] Мне сказали, что двести журналей, но я не знаю, сколько это. Во всяком случае, лес там начинается сразу же за фермой. Дальше идет большая дорога на Периге.
Жандармы уже, наверное, там, вместе с несколькими полицейскими из Бержерака. Мегрэ представлял себе, как они ходят взад-вперед, высоко поднимая ноги, шарят по кустам, словно загоняя кроликов, как люди стоят на дороге группами, как мальчишки сидят на деревьях…
— А теперь ты меня оставь. Вернись туда, хорошо?
Она не стала спорить. При выходе из гостиницы она столкнулась с молодой женщиной, обернулась с удивлением и, быть может, с некоторой досадой.
Это была мадам Риво.
* * *
— Садитесь, прошу вас. И простите, что я вас побеспокоил, тем более что из-за мелочи. Я ведь далее не знал, есть ли у меня к вам вопросы! Это дело такое запутанное…
Он не спускал с нее глаз, и та была словно загипнотизирована его взглядом.
Мегрэ был удивлен, но не обескуражен. Он смутно догадывался раньше, что мадам Риво будет не интересна, теперь же он убедился, что эта женщина гораздо не интереснее, чем он ожидал.
Сестра ее, Франсуаза, была изящной, элегантной, в ней ничего не выдавало провинциалку.
Мадам же Риво была гораздо менее привлекательна, ее даже нельзя было назвать красивой. Ей было лет двадцать пять — тридцать. Среднего роста, полноватая. Ее платье было сшито какой-нибудь местной портнихой, а если и хорошим мастером, то она не умеет его носить.
Больше всего в ней поражали глаза — тревожные, беспокойные. Тревожные и в то же время покорные. Вот она смотрит на Мегрэ. По всему видно, что она чего-то боится, но предпринять что-либо в свою защиту неспособна. Можно подумать, что она как будто ожидает удара.
Типичная мещаночка. Все у нее, как положено, комильфо! В руках крутит носовой платок, которым при надобности будет вытирать глаза!
— Мадам, вы давно замужем?
Та ответила не сразу! Этот вопрос ее пугал! Ее все пугало!
— Пять лет! — прошептала она без всякого выражения.
— А до этого вы жили в Бержераке?
И опять она, прежде чем ответить, долго смотрела на Мегрэ.
— Я жила в Алжире с сестрой и матерью.
Мегрэ едва решился продолжать разговор, чувствуя, что малейшее слово может привести ее в смятение.
— Доктор Риво жил в Алжире?
— Он два года работал в больнице.
Комиссар посмотрел на ее руки. Ему казалось, что они как-то не соответствуют ее богатой одежде. Эти руки знали работу. Однако ему трудно было перевести разговор на эту тему.
— Ваша мать…
Он не закончил. Мадам Риво, сидевшая лицом к окну, вдруг испуганно приподнялась. Тотчас же снаружи раздался звук хлопнувшей дверцы автомобиля.
Это был доктор Риво, он вышел из машины, бегом поднялся по лестнице, резко постучал.
— Вы здесь? Я не понимаю… Вам что, нужна моя жена?.. Вы в таком случае могли бы…
Мадам Риво опустила голову. Мегрэ следил за доктором с некоторым удивлением.
— Почему вы сердитесь, доктор? Мне захотелось познакомиться с мадам Риво. Я, к несчастью, не способен передвигаться сам.
— Вы закончили свой допрос?
— Совсем не допрос, а мирная беседа. Когда вы вошли, мы говорили об Алжире. Вам нравится эта страна?
Спокойствие Мегрэ было лишь внешним. Пока он говорил, растягивая слова, мозг его напряженно работал. Перед ним стояли два человека: готовая расплакаться мадам Риво и ее муж, смотревший вокруг так, словно он искал следы того, что здесь произошло… Мегрэ пытался в этом разобраться.
Здесь что-то скрывалось. Что-то было не так.
Но что же?
И с прокурором тоже было что-то не так. Только все это Мегрэ чувствовал очень смутно, неопределенно.
