Полицейский вошел в здание, стараясь держаться в тени. Густые клубы дыма поднимались из центра длинной залы, медленно рассеиваясь у потолка. Между столами счетоводов в задней части залы и расчетными кассами спереди, разделенными стеклянными перегородками, находился широкий альков, забранный железными створками. Створки были распахнуты, а возле них, распростершись на полу, лежал человек.
Флаэрти замер, притаившись в сумерках и вслушиваясь. Ни звука. Странно, преступники должны были понимать, что взрыв всех переполошит, они не могли не знать…
Поколебавшись мгновение, Флаэрти выставил вперед пистолет и шагнул к освещенному алькову и лежавшему возле него трупу. Огромная стальная дверь сейфа была открыта, а в середине искорежена и смята взрывом, словно бумага. Кинув на нее взгляд, Флаэрти склонился над охранником и перевернул его на спину. Он увидел пожилое, покрытое морщинами лицо, которое теперь уже ничего не выражало. Сторож был убит выстрелом в затылок. Флаэрти выпрямился и тихо пошел к черному ходу.
Майк караулил, притаившись в тени. Увидев Флаэрти, он опустил руку, в которой сжимал револьвер.
— Прибыла подмога. Они караулят главный вход. Что-нибудь нашел?
Флаэрти ответил не сразу:
— Охранник готов. Его убили не меньше часа назад. Сейф выгребли подчистую.
— Черт, — выругался Майк. — Как же они успели? У них же совсем не было времени.
— Верно, Майк, — согласился Флаэрти. — Времени у них не было. Это и есть самое смешное. — Немного помолчав, он продолжил: — Мы с самого начала кое-что упустили. Даже сейчас какая-то важная деталь остается за гранью нашего понимания. Концы с концами не сходятся. Если они хотели ограбить банк, зачем они убили Дивайна? Он им ничуть не мешал.
— И чего тут непонятного? — пожал плечами Майк. — Дело ясное, как Божий день. Они наехали на Дивайна, пролетели с деньгами, ну и, чтобы не уходить с пустыми руками, забрались в банк и взяли сейф. Джиггер и посложнее брал. Для него такой сейф проще картонной коробки.
— С одной стороны, все так, — покачал головой Флаэрти. — Но почему они сначала обчистили сейф и только потом его взорвали? Ответ один — мы оба знаем, что после взрыва у них не оставалось времени. На это они могли пойти только по одной причине. Чтобы все решили… — Он замолчал, тихо ахнул и присвистнул.
Майк дернулся от нетерпения:
— Ну! Говори! Чего тянешь?
— Слушай, хочу тебя спросить, — произнес Флаэрти. — Какой рост у Джиггера Бернса?
— Небольшой. Пять футов и пять дюймов.
— Головоломка начинает складываться, — проворчал Флаэрти. Он достал из верхнего кармана клочок бумаги и сунул его Майку. Мгновение спустя тот вернул бумажку Флаэрти.
— «1934»? Мне это ни о чем не говорит.
Флаэрти быстро пересказал события прошедшего вечера. Когда он закончил, Майк фыркнул:
— Значит, секретарь? Черт меня подери!
— У нас не так уж много времени. Как ты думаешь, что означает этот номер?
— Может быть, номер дома… — Майк сдвинул шляпу на затылок.
— Ага, точно, — кивнул Флаэрти. — Вот только названия улицы мы не знаем. А может, это номер почтового ящика, да ключа у нас нет. А может, это просто год. Следующий.
Чувствуя неловкость, Майк переступил с ноги на ногу:
— Сбрось обороты, — произнес он. — Когда-нибудь я порву тебя как тряпку.
— Я нашел это в кармане у Барретта, — пояснил Флаэрти. — Зачем он таскал с собой эту бумажку? Наверно, потому, что в ней содержится важная информация, то, чего он ни в коем случае не должен забыть. Будем исходить из этой предпосылки. Значит, скорее всего, сегодня вечером он должен с кем-то встретиться в тысяча девятьсот тридцать четвертом. У них не так много времени. Это не может быть номером дома, он бы его наверняка знал и не стал бы записывать на бумаге. Кроме того, снять целый дом посреди ночи нельзя, а вдобавок ко всему они должны были подготовить путь к быстрому отступлению. Значит, им требовалось помещение, которое они могли снять когда угодно и съехать оттуда в любой момент. Что у нас остается? Гостиничный номер?
— Я как раз это и собирался сказать, — отозвался Майк. — Тогда «19» — означает номер этажа, а у нас в городе только две гостиницы такой высоты: «Шерман» и «Баррисфорд».
Флаэрти сунул бумажку в карман:
— Сейчас в любой момент может подъехать следственная группа. Дождись, пока она не появится. Потом пусти их внутрь, пусть все осмотрят, все равно ничего не найдут, а сам дуй в «Шерман»: он ближе и народу там больше. Спросишь в регистратуре, поднялся ли я наверх. Если меня там нет, значит, я в «Баррисфорде».
Оставив Майка в одиночестве, Флаэрти быстро прошел к центральному входу, где перемолвился парой фраз с дежурившим там полицейским, после чего, прошагав пять кварталов, вошел в фойе гостиницы «Шерман». Из ресторана в задней части здания доносились развеселые звуки танцевальной музыки, однако в самом фойе практически никого не было.
Служащий с великолепно ухоженными руками, стоявший за стойкой регистратуры, был хрупкого телосложения. На бледном лице застыло высокомерное выражение. Когда Флаэрти показал удостоверение, у служащего дернулись губы:
— Простите, я, право, надеюсь… — заахал он.
Флаэрти сунул руку в карман, пытаясь отыскать бумажку:
— У вас в гостинице девятнадцать этажей. Так?
Судя по внешнему виду служащего, у него только что гора свалилась с плеч.
— Нет, — ответил он. — Только восемнадцать. Конечно же…
Флаэрти так и замер с рукой в кармане. Бросив искать бумажку, он закусил губу. Служащий выжидающе на него посмотрел.
— Сколько этажей в «Баррисфорде»? — бросил полицейский.
— Я полагаю, шестнадцать. Вы уж поверьте, у нас самый большой отель в городе. Целых восемьсот номеров…
Флаэрти снова вытащил бумажку и впился в нее взглядом. Ошибки не было: «1934». Если это не номер комнаты, то что? Телефон? Номер ячейки? Но как…
Служащий с обеспокоенным видом прочистил горло:
— Быть может, вы сочтете это забавным, — начал он. — Понимаете, нам следует проявлять осторожность. Вы просто не представляете, сколько у нас клиентов с предрассудками и суевериями. У нас нет тринадцатого этажа — мы его пропустили. Тринадцатый этаж у нас считается четырнадцатым, ну и так далее. На самом деле в здании только восемнадцать этажей, но по бумагам — девятнадцать. А теперь…
Флаэрти, собравшийся было уходить, резко обернулся:
— Кто у вас в 1934-м? Живее! Мне нужен ключ.
При звуке его голоса клерк даже подпрыгнул.
Вскоре он показался из подсобки с ключом, обеспокоенно поглядывая на Флаэрти.
