– Итак, вы брали деньги из ящика.
– Остановимся на этом. Допустим, я брала деньги из ящика.
– Сколько?
– Не имею ни малейшего представления, мистер Мейсон.
Мейсон сказал:
– Скажу вам откровенно, с точки зрения закона ситуация неприятная.
– Почему?
Мейсон пояснил:
– Если доктор Мальден давал вам деньги, которые не были учтены, он был обязан платить подоходный налог.
– Но допустим, я просто брала их, и он об этом не знал.
– Тогда вы виноваты в преступлении.
– И что из этого?
– Вас арестуют и будут преследовать судебным порядком.
– И кто же будет преследовать меня судебным порядком?
– Окружной прокурор, государство, полиция.
– По чьей жалобе?
– Ну, – сказал Мейсон, – судя по тому, что вы рассказали о Стефани Мальден, предполагаю, жалобу подаст она.
– Хорошо, – сказала девушка. – Вы адвокат. Вы должны будете признать меня виновной. Как собираетесь что-либо доказать?
Мейсон потер подбородок кончиком пальцев и задумчиво посмотрел на нее.
– Этим займется окружной прокурор.
– Правильно, – подтвердила она.
– Конечно, – вторил Мейсон, – ваше признание мне…
– Я вам ни в чем не признавалась, – сказала она.
– Вы сказали, что брали деньги из ящика.
– Я сказала: допустим, что брала.
– Да, – подтвердил Мейсон, – я помню такую оговорку.
– Я сказала: допустим, что деньги из ящика растратила я. Это могло бы сохранить имущество и репутацию доктора Мальдена, не так ли?
– Повредив своей репутации, – сказал Мейсон, изучая ее, – вы можете избежать правосудия.
– А почему я должна его избегать? Кто будет меня преследовать? Кто выступит в качестве обвинителя?
– Я уже сказал, это дело окружного прокурора.
– Вы адвокат Стефани Мальден, не так ли?
– Да.
– И поэтому думаете, что у нее на спине крылья вырастут.
– Не обязательно. Я защищаю ее интересы, и это все.
– Хорошо, – сказала она. – Вы утвердите имущество. Когда налоговая инспекция окажет давление, просто заставите Стефани открыть, что я была заядлой болельщицей на скачках, где каждый год просаживала тысячи долларов.
– Ее попросят доказать это.
– Я подскажу, как можно доказать, – сказала она. – У Рея Спенглера табачный магазин на углу Седьмой и улицы Клифтон. Он букмекер, брал от меня ставки, много ставок, на тысячи долларов.
Мейсон усмехнулся.
– Да, я представляю, как чиновники из налоговой инспекции подходят к табачному магазину и говорят: «Спенглер, ты букмекер?» – а он отвечает: «О да, я так зарабатываю на жизнь. Я беру тысячные долларовые ставки от Глэдис Фосс, которая работает медсестрой в лечебнице доктора Самерфилда Мальдена. Простите, если нарушил закон, но, раз вы меня спросили, я не могу говорить неправду».
– Все не так, – сказала она. – Рей Спенглер два месяца назад был арестован как букмекер. Заплатил штраф в тысячу долларов. Спросите его о ставках, которые брал до обвинения.
– А что будет с вами? – спросил Мейсон.
Она ответила с горечью:
– Я и пальцем не пошевелю ради Стефани Мальден. Я хотела бы разорвать ее. Но если это защитит память доктора Мальдена, помешает чиновникам из налоговой инспекции утвердиться в мнении, что доктор Мальден пытался утаить деньги, принесу любую жертву. Любую жертву.
Мейсон взглянул проницательно:
– Если вы можете поступить так и, чтобы защитить доктора Мальдена, которого любили, признаться в не совершенных вами растратах, то, возможно, в суде сумеете отклонить любые обвинения в растрате.
– Особенно если не смогут доказать, что я брала конкретные суммы из ящика, – дополнила она.
– Показания букмекера, – напомнил он, – докажут, что вы истратили на ставки сумму, превышающую вашу зарплату.
– О, всего на несколько тысяч долларов.
– Итак?
– Это будет свидетельствовать только о том, что за последние несколько месяцев я выиграла несколько тысяч долларов.
Мейсон задумался.
– И введет в заблуждение людей из налоговой инспекции, так что доказать, будто доктор Мальден утаивал наличные, они не смогут. Не так ли?
– Возможно, – осторожно признался Мейсон, оценивающе посмотрев на нее.
– Тогда все в порядке, – сказала она, встав с письменного стола и выходя в коридор. – У меня был тяжелый день, и теперь нужно немного поспать, мистер Мейсон. – Открыла входную дверь. – Очень хорошо, что вы пришли, мистер Мейсон. Доброй ночи!
Он сказал:
– Я хотел бы выяснить еще несколько вопросов.
– В другой раз, – возразила она. – Я рассказала то, что хотела. Возвращайтесь к Стефани, мистер Мейсон, и скажите, что ее неприятности кончились. Скажите ей это, потому что я любила человека, которого она эксплуатировала. Я принесу жертву в память о нем. Скажите ей, что деньги присвоила я.
Мейсон стоял в коридоре.
– Мне хотелось бы больше узнать о Рамоне Кастелле.
– Что ж, повидайтесь, поговорите с ним. Вы человек умный. Возможно, он с вами поговорит. Спросите его о Стефани. И помните, мистер Мейсон, если Рамон Кастелла заговорит, вы узнаете, что у вас хорошее дело, действительно хорошее дело с очень большим гонораром.
– Какое дело? – спросил Мейсон.
Она проводила его до двери, как будто не слыша вопроса.
– Покрывать убийство, совершенное миссис Мальден, – сказала она и захлопнула дверь.
Мейсон вскочил в машину, завел двигатель и поехал по темным улицам в поисках телефона. Нашел его только через полмили на бензоколонке и набрал номер конторы Дрейка.
– Пол, мне срочно нужен оперативник к дому Глэдис Фосс.
– Очень срочно?
– Очень. Если возможно, два. Малышка может обойтись без одного преследователя, а эта девушка тоже хороша.
– При любом преследовании двое намного лучше. Но сейчас слишком поздно, чтоб можно было найти оперативника. Я исчерпал резервы…
Мейсон прервал:
– За домом миссис Мальден наблюдают двое. Сними одного.
– Хорошо. Теперь какой адрес?
– Улица Кьюнею, 6931.
– Ладно. Человек будет там через тридцать минут.
– Лучше через двадцать, если можно, Пол. Я вернусь и дождусь твоего человека. Вели ему меня найти.
Дрейк сказал:
– Хорошо, Перри, подожди минутку, звонит телефон. Быть может, новости.
Мейсон услышал отрывки разговора, затем Дрейк взволнованно сказал:
– Перри, плохие новости.
– Что ты имеешь в виду?
– Миссис Мальден арестовали.
– О черт!
– Да.
– По какому обвинению?
– Не знаю, но арест произведен отделом по наркотикам. Это тебе о чем-либо говорит?
– Черт возьми, – сказал Мейсон.
– Они схватили ее и везут в главное управление.
– Твой человек следует за ней?
