Калландра коротко постучала в дверь.
– Войдите. – Голос Бека был на удивление гулким. Леди Дэвьет никак не могла определить происхождение его почти незаметного акцента. В нем слышалось что-то среднеевропейское, но страну определить она не могла, а спрашивать у него не хотела.
Повернув ручку, попечительница распахнула дверь. Доктор Бек стоял возле окна, на котором перед ним лежали бумаги. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто вошел. В этом невысоком человеке чувствовалась сила, как физическая, так и духовная. На лице его выделялись прекрасные темные глаза и рот – чувственный и смешливый. Едва Кристиан увидел посетительницу, деловое выражение его лица сменилось явным удовольствием.
– Леди Калландра! Как я рад видеть вас! Надеюсь, ваше посещение не сулит мне никаких неприятностей?
– Ничего нового, – с этими словами дама закрыла за собой дверь. На пороге она придумала хороший предлог для визита, но теперь все слова словно куда-то разбежались. – Я пыталась убедить сэра Герберта в том, что сиделкам следует прикрывать крышками ведра, – выложила она с ходу. – Но, по-моему, он не видит в этом особого толка. Правда, он шел в операционную, и все мысли его были заняты предстоящей операцией…
– И это заставило вас попытаться вместо него убедить меня? – ответил Кристиан, вдруг широко улыбнувшись. – Я еще не встречал в этом госпитале даже пары сиделок, которые способны запомнить простое распоряжение более чем на сутки… просто запомнить, а не выполнить. Бедняжкам так докучают со всех сторон, да еще половину дня они голодны, а другую половину пьяны… – Улыбка исчезла с его лица. – Но при этом делают все, на что способны.
В глазах медика вспыхнул энтузиазм, и, нагнувшись к столу, он увлеченно заговорил:
– А знаете, я недавно читал очень интересную статью. Один доктор подхватил в Индии лихорадку и на пути домой лечился, выходя на палубу по ночам… Он снимал с себя одежду и обливался холодной водой. Можете в это поверить? – Бек следил за лицом Калландры, за выражением ее глаз. – Эта процедура великолепно снимала симптомы, он хорошо засыпал, а утром вставал отдохнувшим. Но к вечеру лихорадка возвращалась, так что он снова поступал тем же образом и вновь получал облегчение. При этом каждый последующий приступ был легче, и когда корабль прибыл в Англию, он уже выздоровел.
Миссис Дэвьет удивилась, но ее собеседник еще не остыл:
– Вы можете представить себе, какое выражение появится на лице миссис Флаэрти, если кто-нибудь попробует обливать ее пациентов холодной водой?
Калландра попыталась рассмеяться, но голос ее дрогнул – не столько от удивления, сколько от волнения:
– Я не могу убедить ее открыть окна даже для солнечного света, не говоря уже о ночном воздухе!
– Я знаю, – ответил Бек торопливо. – Это так, но каждый год приносит нам новые открытия. – Он взялся за кресло, стоящее между ними, и развернул, чтобы леди было удобно сидеть, но она не обратила внимания на это предложение. – Я только что читал статью Карла Виерердта о подсчете частиц человеческой крови. – Врач пододвинулся к ней поближе. – Представьте себе, он придумал метод! – Кристиан взял в руки статью, и глаза его вспыхнули. – Что еще мы сумеем узнать, обладая столь точными инструментами! – Он предложил посетительнице брошюру, чтобы разделить с ней свое восхищение.
Калландра приняла ее, улыбнувшись против желания, и поглядела на Бека.
– Ну, читайте же! – приказал тот.
Женщина покорно посмотрела в текст и увидела немецкие буквы.
Медик заметил ее смятение.
– Простите. – Щеки его чуть порозовели. – Мы с вами беседуем так непринужденно, и я всегда забываю о том, что вы не читаете по-немецки. Вам перевести?
Он так хотел, чтобы она его выслушала… Словом, ему просто невозможно было отказать, хотя Калландра об этом подумывала.
– Прошу вас, – поощрила его миссис Дэвьет. – Звучит очень привлекательно.
Доктор удивился:
– Неужели вы действительно так считаете? А мне вот не хотелось бы лечиться холодной водой.
Калландра широко улыбнулась.
– Вы правы – с точки зрения пациента, – но я подумала о наших страдальцах. Холодная вода дешева, она есть повсюду, да и в дозировке трудно ошибиться. Ведром больше, ведром меньше – существенной разницы не будет.
Врач восторженно захохотал:
– Конечно же! Боюсь, что вы куда практичнее меня. Женщины нередко обнаруживают более деловую хватку, чем мы, мужчины. – Тут он свел брови. – Вот почему мне хотелось бы, чтобы в лечении больных участвовали интеллигентные и образованные женщины. У нас найдутся одна-две великолепные сиделки, но у них практически нет будущего, если нынешние воззрения на медицину не переменятся. – Он откровенно поглядел на попечительницу. – Возьмем, например, мисс Бэрримор, она была с мисс Найтингейл в Крыму. Очень сообразительная и восприимчивая особа, но, увы, мало кто испытывает по отношению к ней должное уважение. – Бек вздохнул и улыбнулся с полным самозабвением, и его дружелюбие теплом отозвалось в душе Калландры. – Похоже, я заразился от вас стремлением к реформам! – Теперь Кристиан говорил как будто бы в шутку, но леди Дэвьет знала, что он предельно серьезен и ждет понимания.
Она уже собиралась ответить, когда в коридоре послышались раздраженные женские голоса. Оба собеседника инстинктивно повернулись к двери и прислушались. Мгновение спустя вопль повторился, за ним последовал другой, полный боли и ярости.
Кристиан подошел к двери и открыл ее. Следом за ним выглянула и Калландра. Окон в коридоре не было, а газ днем не горел. В нескольких ярдах от них в сумраке дрались две женщины. Длинные неопрятные пряди волос одной из них свисали на лоб, и ее противница как раз вцепилась в них.
– Немедленно прекратите! – прикрикнула леди Дэвьет, выходя из-за спины медика. – Что это такое? Что вы здесь устроили?!
Обе скандалистки застыли на миг, удивленно глядя на нее. Одной из них было под тридцать; у нее было простое и еще привлекательное лицо. Другой было по меньшей мере лет на десять больше. Тяжелая жизнь и пьянство успели ее состарить.
– Что это такое? – снова повторила Калландра. – Почему вы деретесь?
– Желоб в прачечной, – мрачно буркнула более молодая из женщин, – эта дура в него целый узел белья затолкала, – и она яростно поглядела на соперницу. – Теперь ничего не проходит, и нам приходится все сносить вниз самим! Будто у нас нет других дел, кроме того как шататься вверх-вниз по лестнице, когда нужно переменить всего одну простыню!
Тут попечительница заметила сверток грязных простыней на полу возле стены.
