Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 46
— Ты собираешься вымыть их с мылом? — тоскливо спросил он.
— Не знаю. Ещё не решил.
— Ты бы сначала их растер.
— Нет, — сказал я. — У меня другая проблема — я содрал кожу.
Он сел рядом со мной на камень, внимательно наблюдая за тем, как я плескаюсь в тазу. Я осторожно вытер ноги полотенцем, надел чистые носки, постирал грязные и повесил их сушиться на солнышке. Когда я начал мыть таз, Вулф вдруг выпалил:
— Подожди минутку. Я, пожалуй, рискну.
— Хорошо. Но как бы вам не пришлось идти в Риеку босиком.
Однако эксперимент осуществить не удалось, потому что появился хозяин и что-то произнес. Вулф встал и направился к дому, я за ним.
Потолок в комнате оказался не таким низким, как я ожидал. Обои на стенах были зелёные с жёлтым, но их почти не удавалось разглядеть, так как стены были увешаны огромным количеством картинок одинакового размера. На полу лежали коврики, стояли шкафы и стулья и большая железная печь. У окна я увидел стол, покрытый красной скатертью. Он был накрыт на двоих — лежали ножи, вилки, ложки и салфетки. Мы с Вулфом сели, и в дверь с аркой наверху вошли две женщины. Одна из них, средних лет, с острыми чёрными глазками, в одеянии, сделанном не иначе как из старого брезента, несла нагруженный поднос. Вторая, которая шла следом, заставила меня забыть о голоде на целых десять секунд. Я не видел её глаз, потому что они были опущены, но при виде всего остального авторитет Черногории взлетел в моих глазах гораздо выше вершины Черной горы. Когда они поставили еду и ушли, я спросил Вулфа:
— Как вы думаете, их дочь всегда носит эту белую блузку и расшитый зелёный жилет?
Он фыркнул:
— Конечно, нет! Она услышала, что мы говорим на иностранном языке и невероятно много заплатили за еду. Может ли черногорская девушка упустить такой случай? — Он снова фыркнул. — Или любая другая девушка? Поэтому она переоделась.
— Это зависит от отношения, — возразил я. — Мы должны отдать должное её хлопотам. Если вы хотите снять ботинки, действуйте, и мы можем арендовать стог на неделю, пока у вас не спадет отек.
Он не удостоил меня ответом. Через десять минут я спросил его:
— Почему они добавляют в колбасу бензин?
На самом деле еда оказалась совсем неплохой. Яйца были превосходны, чёрный хлеб кисловат, но вполне съедобен, а вишневый джем из глиняного горшочка оказал бы честь любому ресторану. Позднее кто-то сказал Вулфу, что в Белграде свежие яйца продаются по сорок динаров за штуку, а мы съели по пять, то есть оказались не такими уж транжирами. После первого глотка я отставил чай, хотя вода была вполне приличной. Когда я намазывал джем на хлеб, вошёл хозяин и что-то сказал Вулфу. Я полюбопытствовал, в чем дело. Вулф ответил, что телега готова.
— Какая телега? — спросил я.
Он ответил:
— Чтобы ехать в Риеку.
— Впервые слышу о телеге, — пожаловался я. — Было договорено, что вы мне пересказываете все разговоры полностью. Вы же всегда утверждали, что, если я что-то пропускаю, вы никогда не можете знать, ухватили вы рациональное зерно или нет. А теперь я чувствую то же самое.
Думаю, Вулф меня не слышал. Теперь он был сыт, но нужно было снова вставать и идти, и он слишком этого боялся, чтобы ещё спорить со мной. Когда мы всё-таки встали, отодвинув стулья, в дверях появилась дочь хозяина и что-то сказала.
— Что она говорит? — спросил я.
— Sretan put.
— По буквам, пожалуйста.
Вулф повторил по буквам.
— Что это значит?
— Счастливого пути.
— А как сказать: «Путь был бы намного счастливее, если бы вы были с нами»?
— Не надо. — Он уже шёл к двери. Не желая быть грубым, я подошёл к дочери и протянул ей руку. Её рукопожатие было приятным и сильным. На мгновение она взглянула на меня и тут же опустила глаза.
— Розы красные, — отчетливо произнес я, — фиалки синие, сахар сладкий, а все вместе — это вы.
Я легко сжал ей руку и вышел. Вулф стоял в ярде от дома, скрестив руки на груди и поджав губы, глядя на повозку, которая действительно этого заслуживала. Лошадь была ещё ничего — низкорослая, скорее пони, чем лошадь, но в хорошей форме, однако телега, в которую она была впряжена, представляла собой простой деревянный ящик на двух колесах, обитых железом.
— Хозяин говорит, — горько сказал Вулф, — что положил сена, чтобы было помягче.
Я кивнул:
— Вы не доедете живым до Риеки.
При строительстве домов в Риеке были использованы обломки скал, которые просто скатили в долину, уложили прямоугольниками и накрыли соломой. Это было примерно в то же время, когда Колумб уплыл через Атлантический океан в поисках короткого пути в Индию. Единственная улица покрылась грязью глубиной в целый фут, сохранившейся после апрельских дождей; однако с одной стороны улицы была проложена каменная дорожка. Когда мы шли по ней гуськом, у меня сложилось впечатление, что местные жители нам не особенно рады. Впереди маячили какие-то фигуры, несколько детей носились по низкой каменной стене, вдалеке шла женщина с метлой; но все они исчезали при нашем приближении. Даже в окнах никого не было видно.
— У нас что, чума? — спросил я Вулфа.
Он остановился и обернулся:
— Нет. Это у них чума. У них высосали все жизненные силы. Пф!
Он зашагал вперёд. Пройдя центр городишки, он сошёл с дорожки и повернул направо через пролом в каменной стене. За ней находился дом, побольше и повыше, чем остальные. Дверь наверху была украшена аркой, а по бокам отделана красивой резьбой. Вулф поднял кулак, чтобы постучать, но дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился человек.
— Вы Джордж Билич? — спросил Вулф.
— Да, это я. — У него был низкий бас. — А вы кто?
— Это неважно, но вам я могу сказать. Меня зовут Тоне Стара, а это мой сын Алекс. Вы сдаете напрокат машину, а нам нужно добраться до Подгорики. Мы заплатим сколько надо.
Глаза Билича сузились.
— Я не знаю такого места — Подгорика.
— Вы называете его Титоград. Я не совсем удовлетворен этим переименованием. Мы с сыном хотим выразить властям наше сочувствие и предоставить в их распоряжение некоторые средства. От вас требуется услуга, за которую мы хорошо заплатим. Кстати, из уважения к вам я согласен называть город Титоградом.
— Откуда вы и как сюда попали?
— Это наше дело. Вам достаточно знать, что мы заплатим две тысячи динаров или шесть долларов, если вам так больше нравится, за расстояние в двадцать три километра.
Узкие глаза Билича сузились ещё сильнее.
— Мне не нравятся американские доллары и не нравится ваше предложение. Откуда вы узнали, что я сдаю машину напрокат?
Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 46
