– И вы так и сделали?
– Да.
– Знали ли вы, что Вальтер Прескотт мертв, когда выходили из дома?
– Не знал.
– Давайте все-таки возвратимся к тому, чем вы занимались после половины двенадцатого.
– Я потерял голову, обнял миссис Прескотт и сказал, что не могу без нее жить. Миссис Андерсон наблюдала за нами из окна и может подтвердить, что все было именно так.
Стелла Андерсон закивала.
Коронер сурово заметил:
– Не забывайте, миссис Андерсон, что вы не на скамье для свидетелей. Вы дали свои показания… Продолжайте, мистер Дресколл. Что случилось потом?
– После этого я прошел в другую комнату позвонить в аэропорт и заказал билеты на самолет для миссис Прескотт. Когда я почти закончил разговор, перед самым домом случилась автомобильная авария. Я побежал туда помочь, а потом вернулся в дом. Понимая, что теперь меня вызовут в суд в качестве свидетеля, и не желая оставлять Розалинду Прескотт абсолютно беззащитной, я отдал ей свой револьвер. Это револьвер тридцать восьмого калибра системы «смит-вессон», который был здесь представлен в качестве вещественного доказательства. Это – действительно мой револьвер. Я дал его миссис Прескотт полностью заряженным. Она мне жаловалась, что ее муж грозил ей расправой, и я только хотел, чтобы и у нее было средство самозащиты.
– Что было потом?
– Потом я ушел из дома и нарвался на двух офицеров транспортной полиции. Они записали мое имя, адрес, номер водительского удостоверения и предупредили, что меня могут вызвать в качестве свидетеля. Я им объяснил, что в момент аварии разговаривал по телефону и ничего не видел. Тогда я снова вернулся в дом Прескоттов, сказал Розалинде Прескотт, что моя личность установлена и я еще сильнее опасаюсь, что Вальтер теперь доставит ей крупные неприятности. Поэтому я предложил ей немедленно отправиться в Рино вдвоем.
– Что она ответила?
– Согласилась.
– Уложила чемодан?
– Нет, всего лишь небольшой саквояжик с самым необходимым. Она переоделась, мы сразу же ушли, воспользовавшись запасным выходом.
– Не было ли между вами разговора о том, что миссис Андерсон могла вас видеть?
– Конечно, был. Миссис Прескотт даже не сомневалась, что соседка за нами шпионила и видела абсолютно все, что у нас происходило.
Стелла Андерсон подскочила как на пружине и возмущенно закричала:
– Я вовсе не шпионила! Я никогда не шпионю. Занимаюсь собственными делами и…
Коронер ударил молотком, призывая к порядку.
– Сидите и не вмешивайтесь, миссис Андерсон, иначе вам придется освободить помещение.
Джимми Дресколл не обращал никакого внимания на подобные досадные перерывы. С видом человека, выполняющего неприятную обязанность, он продолжал свои объяснения:
– До того как уехать, мы посовещались, что можно предпринять, чтобы помешать миссис Андерсон выболтать Вальтеру Прескотту о нашем свидании. Розалинде пришла в голову мысль попросить сестру Риту переодеться в ее платье и появиться перед окном так, чтобы миссис Андерсон могла ее хорошенько разглядеть. Мы позвонили Рите из аэропорта. Я слышал весь разговор Розалинды с сестрой и те инструкции, которые она ей дала.
– Что было дальше?
– Мы улетели в Рино.
– Знали ли вы, что Вальтер Прескотт уже убит?
– Нет. Более того, я могу доказать, что я не имею никакого отношения к его смерти.
Кафф с воинственным видом вскочил с места:
– Я требую, чтобы моему клиенту дали возможность доказать свою непричастность к преступлению.
– А ему никто и не мешает, – добродушно ответил Скэнлон.
Овермейер со своей стороны заявил:
– Я хочу, чтобы в протоколе было отражено и чтобы защитники поняли, что прокуратура не намерена приписывать кому-либо это преступление. Мы просто проводим подробное, совершенно самостоятельное расследование.
– Продолжайте-ка, – сказал Родней Кафф Дресколлу.
Перри Мейсон хотел было что-то сказать, но передумал и принялся молча слушать показания молодого человека.
– Вальтер Прескотт был жив в одиннадцать пятьдесят пять. В это время он звонил своему партнеру. Через пять минут, когда раздался бой часов, произошла автомобильная авария перед домом Прескотта. Я выскочил и помог перенести пострадавшего из легковой машины в кузов грузовика, после чего вернулся к Розалинде Прескотт и отдал ей револьвер, из которого, как доказывают эксперты, было совершено убийство. Этот револьвер был положен в дальний угол ящика бюро. Полиция нашла его в другом месте.
С этого момента и до тех пор, пока я не вышел из дома, свидетельница по делу миссис Андерсон наблюдала за происходящим в комнате. Она не видела, чтобы кто-то брал оружие из бюро. В четверть первого мы с Розалиндой Прескотт вышли из дома через запасный выход, который ведет прямо на Четырнадцатую улицу, и поехали в аэропорт, где сели на ближайший самолет и отправились в Рино.
Эмиль Скэнлон сказал ровным голосом:
– Но остается еще промежуток между одиннадцатью пятьюдесятью пятью и двенадцатью часами. Всего пять минут, но за это время запросто можно было выпустить десяток пуль.
– Я разговаривал по телефону, – повторил Дресколл.
– Да, – вместо Дресколла ответил Родней Кафф, – если нам разрешат вызвать свидетеля, мы подтвердим слова мистера Дресколла.
Скэнлон на минуту заколебался. Он посмотрел на заместителя окружного прокурора, потом на Роднея Каффа и снова на Овермейера.
Овермейер чуть заметно кивнул.
Эмиль Скэнлон громко произнес:
– Мы даем вам разрешение вызвать свидетеля. Правда, при этом мы отступаем от существующих правил, но это особое дело, и мы непременно должны выяснить, что же произошло.
Родней Кафф с трудом скрывал свое торжество, когда произнес:
– На данный момент это все, мистер Дресколл. Вы можете пройти на свое место, а я вызываю в качестве свидетеля Джексона Веймана.
Сухощавый человек лет сорока с небольшим поднялся и молча направился к выходу.
– Подождите! Это Вейман, – закричал Кафф, – он мне нужен как свидетель.
Полицейский офицер остановил Веймана возле самой двери, но тот повернулся и сердито произнес:
– Я пришел сюда не для того, чтобы давать свидетельские показания.
Под его левым глазом красовался огромный синяк, сам глаз налился кровью и воспалился. На лбу светилось несколько наклеек пластыря, на правой щеке тоже виднелся пластырь.
– Я требую, чтобы его вызвали как свидетеля, – сказал Кафф.
– Выходите и поклянитесь говорить правду, мистер Вейман, – приказал коронер.
– И не подумаю! Плевать мне на ваши распоряжения! Я не желаю выступать свидетелем, вы меня не заставите. Хорош же я буду на скамье для свидетелей!
Публика хохотала, радуясь незапланированному перерыву, а заодно нарастанию драматической обстановки. Когда шум утих, коронер спокойно повторил:
