В дверях появился Кумб. Аллейн предостерегающе поднял руку, и тот застыл на месте. Из-за его спины выглядывал глупо ухмыляющийся Триэрн. Кумб обернулся и жестом велел ему удалиться. Триэрн замешкался на пороге, и Кумб захлопнул дверь прямо перед его носом.
– Еще хочу, – ныл Уолли.
– Сейчас получишь. Но сперва скажи, что именно ты видел, когда бегал сегодня утром под дождем, – настаивал Аллейн.
Мальчик опустил голову и покраснел.
– Еще хочу.
– Где была мисс Прайд?
– Там.
– У входа?
– У входа, – повторил он как эхо.
– Ты видел, как она уходила?
– Она вернулась.
Дженни в ужасе прикрыла ладонью рот.
– Мисс Прайд вернулась? – переспросил Аллейн.
Мальчик кивнул.
– По дорожке пришла? Когда?
– Она вернулась! – с раздражением твердил Уолли. – Вернулась!
– Скоро после того, как ушла?
– Нескоро.
– И пошла к роднику? Вошла в ворота и пошла к роднику? Да?
– Это мой родник. Ее нельзя пускать к моему роднику. – Он снова выбросил вперед руку, как бы бросая камни. – Убирайся!
– Ты что, швырял в мисс Прайд камни?
– Вы не узнаете, чего я делал. Ни за что не скажу.
– Скажи мисс Уильямс.
– Нет, не скажу.
– Ты кидался камнями, Уолли? – спросила Дженни. – Вечером? Кидался?
Он с опаской покосился на нее.
– А где мой папа?
– Он там, Уолли. Ну! Скажи мне!
Мальчик приблизил к Дженни свое измазанное лицо, и она наклонилась к нему. Аллейн услышал, как Уолли прошептал:
– Это секрет.
– Что – секрет?
– Камни. Так мне папа сказал.
– А тот большой камень – тоже секрет?
Он быстро отпрянул от Дженни.
– Ничего не знаю. Еще хочу.
– А мисс Кост была возле родника? – спросил Аллейн.
– На фестияле.
– Да, на фестивале. А сегодня утром она приходила к роднику? Когда шел дождик?
– Утром нет. На фестияле была. Еще хочу.
– Погоди, – вмешался Аллейн. – Сейчас получишь. А ты не видел сегодня утром мужчину на катере? Когда дождик шел?
– У моего папы самый большой катер.
– Не на папином катере. Другой человек на другом катере. Доктор Мэйн. Ты доктора Мэйна знаешь?
– Доктор, – без всякого выражения повторил Уолли.
– Да. Ты видел его?
– Не знаю…
– Уолли, а где ты был, когда видел у родника эту женщину.
Указательным пальцем Уолли чертил на пластиковой поверхности стола липкие круги. Он делал это с преувеличенным отвращением и явно без всякого интереса.
– А сам ты войти не мог. Правда ведь?
Левой рукой Уолли достал из-за пазухи несколько входных жетонов и выложил их на стол.
– Ты был сегодня утром возле родника?
Уолли пронзительно вскрикнул.
– Ничего не выйдет, – предупредила Дженни. – Теперь от него больше ничего не добиться. Он звереет. Может случиться приступ. Не надо. Прошу вас.
– Хорошо, – уступил Аллейн. – Пусть ест свое мороженое.
– Успокойся, Уолли. Все в порядке. – Дженни погладила его по руке. – Видишь, все в порядке.
Он недоверчиво покосился на нее и тут же давно знакомым жестом протянул свои руки.
– Только не это! – прошептала Дженни. – Уолли, не показывай мне свои руки.
Уолли прикончил очередную порцию, и они вышли из чайной во внутренний двор. Аллейн внимательно приглядывался к застиранному белью, вывешенному на проволоке. По двору расхаживала растрепанная женщина. Она окинула вошедших затуманенным взором.
– Служебное, – с трудом выговорила она. – Вы не имеете права сюда входить.
– Извините, миссис Триэрн, – сказала Дженни. – Мы заблудились.
Из-за их спин появился Триэрн.
– Молчи, женщина, – велел он жене, взял ее руку и подтолкнул в сторону дома.
– Вот калитка, – буркнул он Аллейну. – Сюда.
Аллейн подошел к проволоке, на которой сушилось белье. С колышка свисал свободный конец со свежим срезом.
– Не могли бы вы одолжить мне с ярд вот такой проволоки? – спросил он Триэрна. – У меня бампер на машине отлетает.
– Нету лишней. Самому нужно. Все равно она старая и вам не сгодится. Вот калитка.
Они вышли.
– Вы думаете, это та самая проволока, из которой сделали ловушку? – поинтересовался Кумб.
– Безусловно. Но я подозреваю, что здесь такой пользуются все. Она старая, но откусили от нее недавно. Ловушка сохранилась?
– Да.
– На чем она крепилась?
– На железных кольях. Такие используют здесь для просушки сетей.
Пэтрик с безразличным видом сидел в ялике.
– Это было так любезно с вашей стороны, – сказал Аллейн Дженни на прощание. – Я вам больше чем обязан.
– Я чувствовала себя ужасно. Мистер Аллейн, он не способен отвечать за свои поступки. Вы видели, что он из себя представляет.
– Вы думаете, это он в тот вечер швырял камнями в мисс Эмили?
– Да, – со страданьем в голосе ответила девушка.
– Я тоже так думаю.
– Но больше он ничего не делал. Я в этом убеждена.
– Возможно, вы правы. Кстати, буду благодарен, если все это останется между нами. Идет?
– Да, – не сразу ответила она. – Конечно, если вы просите.
– Да, вот еще что: у вас нет никаких предположений насчет того, кто была эта Зеленая Дама?
У Дженни был растерянный вид.
– Нет. Никаких. Я как-то даже об этом забыла. Может, ее и вовсе не существовало?
– А что об по этому поводу говорит юный Триэрн?
Дженни поморщилась:
– Только то, что она была очень красива и ее волосы блестели под солнцем. И будто она сказала, что все его бородавки исчезнут.
– А сам он мог такое сочинить?
– Не думаю. Но главное в том, что этот мальчик необычайно правдив. Он никогда не лжет. Никогда.
– Это очень ценное качество и редкое. А теперь идите и успокойте вашего воздыхателя.
– Ни за что на свете. Сам успокоится, – весело сказала Дженни, и Аллейн понял по ее тону, что она вовсе не сердится на Пэтрика. Он смотрел, как девушка садилась в ялик, и тот отчалил от берега и поплыл в открытое море. Дженни помахала Аллейну рукой. Ее каштановые волосы блестели на солнце.
– Славная девчонка, – отметил Кумб. – Добились чего от парнишки?
– Он, можно сказать, признался нам, что в тот вечер швырялся камнями в мисс Прайд и что его папаша велел ему держать язык за зубами. Говорит только, будто видел, как мисс Прайд ушла, а через некоторое время вернулась. Но, судя по всему, это уже была не она, а мисс Кост.
– Вот видите! – удовлетворенно воскликнул Кумб.
– Как вы помните, доктор Мэйн видел Уолли бегущим по дороге в сторону родника. Было примерно без двадцати пяти восемь. Мисс Прайд видела его тоже приблизительно в это же время. В гостиницу мисс Прайд возвратилась без пяти восемь. С мисс Кост она по дороге не встретилась. Семичасовая служба окончилась, скажем, без десяти восемь – это мы точно выясним у священника, – выходит, около восьми часов мисс Кост была только у насыпи…
